хотят того или не хотят, подчинятся.
— Иначе?
— Иначе им придется плохо, — сказал он жестоко. — Я видел, как гибнут... как гибнут целые народы. Никакая цена не слишком... если можно прекратить все войны на всем белом свете!
Она смотрела с удивлением.
— Ты это всерьез?
— Да.
— Но как же... — воскликнула она невольно, — есть же далекие дивные страны! Никто из колдунов наших стран... я говорю об Артании, Куявии и Славии, никогда не общались с теми людьми. Мы не знаем, что там за страны.
— Я знаю.
— Ты? Откуда?
— Знаю, — повторил он просто. — Там тоже люди. Такие же смелые и трусливые, мудрые и глупые... И тоже бьются, бьются, бьются. Их можно остановить точно так же, как и здешних.
До нее, наконец, начало доходить, что молодой волхв говорит убежденно и напористо, в глазах опасный огонь, такой не отступит, такой точно не отступит.
— Нет, — сказала она. — Хотя мне нравится твоя идея, юноша. Но помогать... ведь ты за этим пришел?.. Помогать не стану.
— Почему?
— У меня уже есть целый мир. А если я что-то могу улучшить, я тут же улучшаю... Зачем мне уходить от него?
Олег опешил:
— Но это... это всего лишь букашки! Насекомые! А там люди!"
"Ее лицо слегка омрачилось, хотя губы все еще улыбались.
— Это не просто букашки. Это целый народ муравьев... который во всем лучше людей. Люди их превосходят только в силе. Согласна, в мире людей это решающий довод. Но как раз потому я предпочитаю мир муравьев.
Олег наклонил голову, соглашаясь, понимая, но когда заговорил снова, голос был все таким же злым и упрямым:
— Твое умение и твои знания нужнее всех колдунов, вместе взятых! Ты уже знаешь, как сделать мир лучше.
— Шести, — обронила она.
— Что? — не понял он.
— Шестиногих, говорю, — пояснила она, глаза ее смеялись. — Восьминогие только пауки.
— Да какая разница, сколько ног, лишь бы люди были хорошие!
Колоксай слушал Олега с неудовольствием, неожиданно вмешался:
— Прости его, чародейка.
Олег огрызнулся:
— А ты понимаешь?
— Конечно, — удивился Колоксай. — Я все-таки был... да и остаюсь правителем Артании!
— Тогда скажи ты, — предложил Олег ядовито.
Хакама посмеивалась, взгляд ее коричневых глаз живо перебегал с одного на другого.