Меч, с которого капало по всей длине, а с рукояти сбегала непрерывная красная струйка, протянулся к середине груди, где блистала странная звезда с двумя хвостами.
Вытаращенные глаза Автанбора в ужасе смотрели то на страшное лезвие, с которого кровь уже перетекла на его роскошный халат, обагрила серебристую звезду, то на жестокое лицо человека с красными волосами.
Олег люто прохрипел:
— Меня убить не так-то просто...
Колдун вскрикнул тонким голосом:
— Погоди! Я дам тебе все, что хочешь!
— Мужчины берут сами, — ответил Олег.
Автанбор отшатнулся, спиной вжался в ствол дерева. Губы колдуна спешно задвигались, слова вылетали странные, шипящие, но рука Олега напряглась, лезвие погрузилось в грудь колдуна на ладонь, только тогда тот закричал тонким заячьим голосом, ухватился за острую полосу железа обеими руками, кровяня пальцы. Колени подогнулись, он начал было сползать по дереву, но Олег надавал с силой, полоса вошла в грудь, уперлась в твердое, Олег нажал со всей силы, и колдун перестал опускаться.
Глаза колдуна стали белыми от боли и ужаса.
— Я... я умираю... Ты не можешь оставить меня так!
Олег обернулся:
— Почему?
— Колдуны... так... не... поступают...
— А кто говорил, что я не колдун, а варвар?"
"Он отошел, переступая через тела, в спину догнал задыхающийся крик:
— Тогда убей... Я буду долго...
Колдун корчился, нанизанный, как рыба на вертел. Изо рта стекала тонкая алая струйка, он выплевывал, захлебывался, глаза не отрывались от роскошного ковра, где на самом краешке сиротливо приютилась потрепанная сумка, очень непривычная для такой роскоши.
Олег развязал тугой шнурок, из мешочка пахнуло лекарскими травами. Автанбор хрипел, угасал, на лезвии висел уже всем телом. Олег швырнул ему мешок, колдун, к его удивлению, подхватил на лету, дряблые пальцы юркнули вовнутрь, он не дышал, стараясь не выронить последние искорки сознания, а когда из мешка показалась пузатая баклажка, прижал ее к губам, все еще не дыша.
Через несколько мгновений лицо порозовело. Олег, чувствуя себя мерзавцем, что как простой селянин поддался животному гневу, подошел и дернул за рукоять меча. Из раны толчком выплеснулась алая струя. Колдун ухватился обеими руками за грудь, глаза были незрячими от боли, губы двигались, Олег ждал, а когда Автанбор наконец отнял ладони, на груди темнела корка запекшейся крови.