Он поднял меч, красиво вскинул над головой, от чего мышцы на толстых руках вздулись, и стало видно, что руки вовсе не толстые, а это горы мускулов, тугих и налитых свирепой мощью.
Их глаза встретились, Перун оскалил зубы шире. Олег видел, как мысль бога войны, опережая руки с мечом, уже развалила череп надвое, и Перун видит теперь нелепо высунутый язык мертвеца, что все еще стоит на ногах.
— И ты, ищущий истину, не можешь понять?
— Не могу, — признался Олег.
— И тебя это грызет настолько, что решился прийти?
Олег развел руками:
— Ты не поверишь.
Перун поинтересовался:
— И что же, враг мой, ты надеешься выйти отсюда живым?
Олег сказал осевшим голосом:
— Нет. Я чувствовал, что здесь смерть. Я, как мог, оттягивал этот момент.
— Так зачем же пришел?
— Не знаю, — ответил Олег невесело. — Наверное, потому, что иначе вся моя жизнь будет отравлена.
Перун на миг вскинул глаза на сверкающее лезвие, затем смерил расстояние до шеи волхва. Олег видел по взгляду бога войны, что лезвие с легкостью рассечет его на две половинки, даже ощутил смертельный холод в животе, когда смертоносная сталь перережет все кишки.
— Я знал людей, — проговорил Перун мужественным голосом, — которые идут на смерть ради славы, ради чести, ради доблести и геройства.
Олег склонил голову:
— Ты видишь такого. Скажи мне, а потом убей.
Перун взял меч в одну руку, взмахнул несколько раз, красиво и легко, воздух свистел и трещал, распоротый как слабое полотно.
— Красиво?.. Эх, не понимаешь. Надо бы тебя убить прямо сейчас... ты без спросу вторгся в мою обитель, этого достаточно для смерти любого, будь он царем или чародеем.
Олег слушал почти бесстрастно, потому что уже смирился со своей участью, она в руках бога войны, он при всей своей мощи в состоянии тягаться с людьми, но не с богами, старался только не думать о том миге, когда холодная сталь перерубит ему шею.
— Спасибо, — ответил он. — В самом деле — спасибо.
— Ладно, пойдем, — решил Перун. — А потом я тебя все-таки убью.