Вернее, по ученикам школы “Красного Мула”, которые, если бы не присутствие Древнего тигра, если бы и не попрощались с жизнью, то получили тяжелые увечья.
Азрея, и без того нервно следящая за схваткой двуногого друга и демоницы, вскочила на лапы. Она распахнула пасть и протяжно зарычала.
С неба в неё вонзилась молния, а с шерсти буквально соскользнул поток белого пламени вместе они сформировали нечто на подобии барьера, который волнорезом рассек эхо от столкновения двух атак.
Хаджар, стоящий на островке земли, посреди вырытой колеи шириной в несколько метров, обзавелся лишь несколькими царапинами, в то время как левая нога Да’Кхасси, кружась по воздуху, летела к земле.
– Мразь! – закричала демоница. – Ты за это поплатишься!
Внезапно её и без того пергаментная кожа ссохлась еще сильнее, свет в глазах чуть померк, а кровь, хлещущая из раны, стала тусклее. Складывалось такое впечатление, будто тварь по собственной воли рассталась с частью своих жизненных сил.
Клыки в пасти демона засияли той же белой энергией.
Челюсти Да’Кхасси сомкнулись. Хаджар, сперва не поняв что происходит, почувствовал угрозу с левой стороны. Оттуда же, куда и пришлись удары каменных спиц.
Ведомый одними лишь инстинктами, он, оборачиваясь шлейфом черного тумана и используя стойку Ветер, едва ли не мгновенно переместился на десяток метров в сторону.
В пространстве сформировалась призрачная копия даже не пасти, а прикуса Да’Кхасси. И, еще до того, как черный туман окутал Хаджара, она впилась в его плоть.
Откусывая немалый кусок мышц, она тут же исчезла, как, собственно, и её добыча. Демоница, все еще висящая в воздухе, внезапно издала проглатывающий звук. Хаджар, сбившийся с шага и катящийся по земле, увидел, как с её подбородка стекает впитывающаяся в кожу кровь.
Его, Высокое Небо, кровь!
Он, вскакивая на ногу, тут же едва было не упал. На бедре четко виднелись очертания укуса. Такого, которому, наверное, и Азрея позавидовала бы.
– Проклятье! – выругался Хаджар.
Теперь он прекрасно понимал, что чувствовали те, кого пожирал Черный Клинок. Хаджар ощутил, как вместе с плотью была откусана и часть его силы, часть его сущности.
Оглядевшись, он выхватил из горящих обломков толи повозки, толи кареты головешку.