Нет ничего сложного, человек, в том, чтобы быть самим собой, когда никто не против этого. Но сможешь ли ты не потерять себя, когда за Имя придется побороться…
Столп дыма растянулся по небу непроглядной пеленой, чтобы с первым порывом ветра закрутиться бешенной воронкой.
– Что про…
Хаджар не успел договорить – его оторвало от земли и затянуло в эту воронку.
– Сердечный ритм пришел в норму!
Какие-то голоса доносились из тьмы.
– Нейросеть успешно установлена!
Нечеткие силуэты и очертания мельтешили в мутной реальности его зрения.
– Проводимость нервов – сто процентов! Коллеги, операция прошла успешно.
Он открыл глаза, чтобы увидеть перед собой помещение, в котором ему делали операцию по установке нейросети. Зачем? Кажется… он не мог ходить… и говорить… и порой, даже самостоятельно дышать.
– М… мне… снился… сон, – впервые в жизни, он услышал свой голос.
Глава 553
В следующий раз он уже открыл глаза в своей старой палате, где провел последние семь лет. Все те же знакомые стены, увешанные по его просьбе самыми разными видами.
По центру же сего великолепия находился старый ржавый знак, привезенный ему санитаром с трассы “66”. Недельный путь через всю Северную Америку.
Он мечтал об этом еще с самого детства, вот только…
– Дар…
Он резко обернулся. Обернулся, а потом понял, что к горлу подступает горький комок.
Впервые в жизни он смог самостоятельно повернуться к открытому окну, из которого открывался вид на ночные огни города.
Длинные проспекты змеями вились между огромных массивов из стекла и железа. Несмотря на безлунную ночь, город сверкал ярче, чем солнце в полдень.
Странно, но несмотря на все это великолепие, его взгляд все равно был устремлен к небу. Почему-то он скучал по звездам, хотя точно знал, что никогда в жизни их не видел.
Городской смог настолько плотно занавесил небо, что даже луна лишь в безоблачные ночи были способна пробиться сквозь его шоры.
– Здравствуйте, – донеслось со стороны входа в палату.
Бесшумно разъехались в разные стороны двери. Сделанные из стекла, они могли замутняться в нужное врачам время, становясь непроглядней кирпичной стены. А порой оставались прозрачнее чистого горного ручья.
Странно…
Он никогда не видел горных ручьев…
– Здравствуйте, – поздоровался он.
Поздоровался и тут же удивился. Прежде он никогда не слышал своего голоса, но и тот показался ему смутно знакомым.