К ночи… Мои бедные родители сойдут с ума. Папа предупреждал, что летать нельзя. Он огорчится… И разозлится… И…
Папа. Мой добрый, любящий папа. Я не хотела верить, что Керин сказал мне правду, но уже знала, что никуда от нее не спрячусь. Я даже радовалась, что мне сейчас больно и холодно, что предстоит долгий путь – зато я смогу временно забыть об открывшейся мне страшной правде.
Керин все же гад! Увидел, что я ударилась, и просто ушел. Сидит сейчас у камина, ест, пьет и усмехается, вспоминая, как я, беспомощная, лежала на камнях.
Я нашла наконец вход в тоннель и с содроганием вгляделась в темноту. Чуткий слух улавливал журчание воды по стенам, шепот сквозняков. Я, как и все драконы, могла сотворить огненный шар, который осветил бы путь, но для этого нужна была моя кровь, а я ужасная трусиха. Ссадины на моих руках и ногах уже начали затягиваться, а порезать руку острым обломком камня не хватало решимости. Я долго стояла в проеме, не рискуя двинуться с места.
Вздохнув и пообещав себе, что попытаюсь чуть позже создать светильник, я потихоньку начала путь.
Я продвигалась со скоростью черепахи. Не знаю, сколько времени прошло, но я успела устать и проголодаться. В конце концов, не разглядев впереди валун, я больно ударилась об него ногой. Сделалось так обидно, словно все сегодня против меня. Вот и повеселилась, называется! Я села на камень, поджав ноги, уставшая, несчастная и растерянная.
В этот момент непроницаемую тьму вдалеке рассеял слабый желтый свет. А чуть позже до меня донеслись голоса. Они казались знакомыми…
– Агнара все же еще совсем ребенок, – говорил кто-то недовольным тоном. – Ты уверен, что правильно понял ее, Энран? Какое невероятно глупое задание – спрятаться, чтобы мы ее разыскивали…
Голос принадлежал Хильдису, и ему вторил гул раздраженных голосов. Неужели драконы все вместе вышли на поиски, потому что посчитали это заданием невесты? Это… Керин придумал? Но зачем?
Такому могло быть только одно, хоть и неправдоподобное объяснение: невеста на смотринах имеет право придумывать какие угодно задания, даже самые нелепые.
– Имеет право, – ответил Сейдж.