Все неплохо…
– Главное, ты жива, моя девочка, – шептала мама, гладя волосы и нежно-нежно прикасаясь губами к ее щеке, там, где появлялась ямочка при улыбке. Вот только улыбаться Нари совсем разучилась.
На следующий день выяснилось, что Арен жив. А Нари похищена химерами – именно так объявляли посланники, что были разосланы королем во все уделы Небесных Утесов. Тому, кто предоставит достоверные сведения о ее местонахождении, полагалась немалая награда. А позже посланники добрались до городов, что находились и по эту сторону Врат, – до человеческих городов.
Ида вернулась из центра Селиса и швырнула на пол листок с черно-белым, но очень точным изображением хорошенькой темноволосой девушки. «Помогите найти за вознаграждение!» – было написано снизу крупными буквами.
– Их десятки по всему городу расклеены! – зло прошипела она. – Сволочь. Тварь. Как я его ненавижу! Людишки теперь расстараются за драконье-то золото!
Нари, которая в этот день чувствовала себя немного лучше и даже могла сидеть, после этих слов побледнела и оцепенела.
– Улетим сегодня же за Северное море. Там не достанут, – сказал Скай.
– Никуда лететь не нужно, – голос Керина казался совсем спокойным, когда он появился в гостиной.
Керин мельком взглянул на портрет, подошел к Нари, протянул бокал с лимонадом – именно за ним он отлучился на кухню, когда в дом ворвались неприятные новости, и продолжил:"
"– Скайгард и Маргарита Ньорд, оставайтесь гостями в моем доме.
Нари снова сжалась. Да и Скай сузил глаза, поднялся, в упор глядя на хозяина дома, но Нари, зная, что последует дальше, опередила отца:
– Разве ты муж мне, Кер-Рин-Дар? Я не помню свадебного обряда.
Нари самой было больно от этих слов. На долгие несколько секунд ей сделалось так невообразимо тяжело, что душа, казалось, горит в огне. Но надо, надо отпустить его. Керин слишком благороден, он не сможет сам, а она ни за что не станет навязываться – беглянка без дома, с чужим ребенком под сердцем.
– Не помнишь, значит? – глухо спросил Керин. Он так крепко сжал зубы, что на скулах выступили алые пятна.
Скай тяжело молчал, лицо его потемнело. Он переводил взгляд с Керина на дочь. Потом взглянул на Маргариту, и та кивнула несколько раз, закусив губу.