Сердце химеры

С первого же взгляда Нари поняла, что дедушка сильно сдал: волнение за любимую внучку сделало свое дело. Он ссутулился, глаза, что прежде горели темным, грозным огнем, погасли, но при взгляде на Нари все так же осветились нежностью. В разговоре с ним Нари не касалась тяжелых тем. Они беседовали о ничего не значащих вещах: о погоде, о том, что в подвале завелись крысы – пренеприятные создания, но лучше, чем пискуны, о том, что Нари должна одеваться теплее – ей нужно беречься в таком положении. Нари терялась, не зная, какая часть правды известна дедушке.

Или родители, щадя его, не стали говорить самого страшного? Однако, когда они прощались, старый лорд Ньорд наклонился к уху внучки и сказал:

– Если этот твой…

– Керин, – подсказала Нари. – Пора уже и запомнить.

– Да-да, этот. Если он решится и начнет все-таки войну, не забудьте взять с собой старика. Мои крылья уже не так быстры и зубы не так остры, но пару-тройку драконов я одолеть еще смогу. Опыт в бою тоже важен.

С этими словами он прикрыл за ней дверь, а Нари долго терла лоб, догадавшись, что дедушка на самом деле все знает и понимает.

Керин вышагивал по лужайке, засунув руки в карманы пальто: озяб, дожидаясь. Тогда уже наступила осень. У Нари начал округляться животик. Они поменяли к тому времени пятый дом или шестой – Нари сбилась со счета. Но, главное, все были живы и на свободе.

– Ты ведь не начнешь войну? – спросила она Керина. – И Зул Вилард, и Арен заслуживают смерти, но сколько невинных может пострадать…

– Только в самом крайнем случае, – пообещал Керин, осторожно касаясь поцелуем ее виска.

 – Если иного выхода не будет."

"Так дни летели за днями, к концу подошла осень, зима подступила совсем близко, заявляя о себе кратковременными снегопадами, морозными орнаментами на окнах, пронизывающими ветрами.

Керин и Нари вместе ложились в постель, и она засыпала на его груди, согретая теплыми руками. Одну ладонь он всегда клал ей под спину, а другой перебирал пряди волос или чертил на предплечьях и ладонях Нари невидимые узоры.

Это была вся ласка, какую он мог себе позволить. Нари никогда не спрашивала: «Ты не жалеешь?» – понимая, что оскорбит его таким вопросом. Она ничего не говорила, втайне надеясь, что когда-нибудь, когда пройдет достаточно времени и на свет появится драконенок, а лето сменит зиму, возможно, однажды они станут ближе. Настолько, насколько могут быть близки муж и жена. Но не сегодня. Не в этом месяце. И не в этом году.