Они брели по улице, припорошенной снежной пылью.
– Подожди-ка! – Керин заметил торговца, что продавал с лотка орешки и сладости. Он усадил Нари на скамейку и сбегал за пакетиком леденцов.
– А еще я теперь такая сластена! – пожаловалась Нари, но от угощения отказываться не стала.
Она ела конфеты, а Керин любовался ею.
– Ужасное зрелище, должно быть, – сказала Нари, вдруг представив себя со стороны: огромная, как мешок с картошкой, да еще и сладостями объедается.
Керин улыбнулся, как улыбаются маленьким детям, – у него до сих пор при взгляде на жену иногда на лице появлялось это выражение.
– Нари…
Но она не дала договорить, отложив пакетик с леденцами в сторону. Накрыла ладонью живот и закусила губу:
– Могла ли я подумать прошлой зимой, что все будет вот так… Я в бегах. Я жду ребенка от… чудовища. О, Керин…
На нее вдруг нахлынуло осознание того факта, что ничего уже не изменить, это навсегда. Она сидела такая растерянная и выглядела такой юной в этот момент, что, если бы не ее огромный живот, можно было бы подумать, что Нари совсем еще девочка.
– Разреши я обниму тебя?
Керин дождался кивка и притянул испуганную жену к себе, почувствовав, как колотится ее сердце.
– Чем я заслужила такое, Кер? – печально спросила она.
– Мы будем любить этого ребенка, – сказал Керин, отвечая на невысказанный вопрос, задать который у Нари не хватило сил. – Я точно знаю… Я тебе не говорил, что родители умерли, когда мы с сестрой были еще детьми.
Нари подняла голову и с ужасом посмотрела на мужа.
– Нет, нет! Ты не имеешь к этому отношения! Дело в другом. Нас забрали к себе и растили как своих детей друзья семьи. Они не были химерами. Они были людьми. Мой приемный отец, Киан Галлахар, преподавал в академии…
– Как и ты! Значит…
– Я впитал немного иные ценности. Я вырос без ненависти к драконам или другим Старшим народам. Правда, когда мне исполнилось двенадцать лет, меня забрали химеры из дома Лейосс, стоящего в иерархии власти лишь на ступеньку ниже дома Харосс. Они должны были воспитать из меня истинного правителя.
Керин положил ладонь на кругленький живот Нари рядом с ее ладонью, и малыш, будто догадавшись, что говорят о нем, толкнулся.
– Я не ненавижу его, – тихо сказала Нари. – Странно… Но ненависти совсем нет.