Но тетя Агата и Бетти вызывали у Нари чуть ли не желудочные колики.
– Замуж еще не собираешься? – первым делом поинтересовалась Бетти.
Кузина вбила себе в голову, что она первостатейная красотка. Не иначе как потому, что наряды юной леди Арне заказывали в лучших швейных мастерских Селиса, а прически ей делала служанка, которую обманом и посулами переманили у дяди Хальдора, – у девушки действительно были золотые руки. Нари, которая любила распущенные волосы и удобные платья, казалась своей двоюродной сестре простушкой.
Нари не собиралась ничего рассказывать вредной Бетти, да и мама, она знала, тоже промолчит о том, как все сложно сделалось сейчас в ее жизни. Но бабушка не смогла утерпеть. Она уже успела пообщаться со старшим лордом и теперь, сияя румянцем, с гордостью произнесла:
– Наша Нари скоро станет женой принца!
Видно, бабушке стало обидно за свою первую внучку. Нари же готова была сгореть со стыда. Она сама не знала почему, но при воспоминании о том, что между ней и принцем Ареном заключен договор и что через год она обязана стать его женой, щеки ее начинали пылать, а сердце колотиться.
"Правда, новость о скором замужестве сбила с Бетти всю спесь. Она помрачнела, буркнула: «Посмотрим еще!» – и до конца вечера молчала. А Нари и рада была этому – разговоров о своем будущем замужестве она бы не перенесла. Хотя бабушка настойчиво пыталась разузнать подробности смотрин, и Маргарите пришлось пообещать, что после ужина она обязательно все расскажет ей наедине.
– Дочь пока не привыкла к мысли, что скоро станет женой. Эти разговоры расстраивают ее, – сказала Маргарита, и Нари была благодарна маме, что хотя бы на время ужина она избавлена от необходимости вспоминать о короле и Арене.
А после ужина Нари, извинившись, убежала в свою спальню – бывшую детскую Маргариты. Она хотела не столько побыть в одиночестве, сколько проверить, плотно ли закрываются окна и получится ли открыть их самой.
Ей повезло: окно оказалось не заколочено, только немного рассохлось за зиму. Нари распахнула створки, впуская в комнату свежий воздух, напоенный ароматом цветов. Вечером все цветы и травы начинали благоухать так сильно, что от их запаха немного кружилась голова. На плато воздух был чистым, словно вода в горном ручье.