Значит, записку нашли…
Нари сжала губы – что же, неприятного разговора не избежать! Она переоделась в домашнее платье, прошлась щеткой по волосам, вздохнула и вышла в коридор.
Снизу доносился гул голосов. В это раннее утро никто не спал, и Нари сделалось совестно, что она всех так переполошила.
Она не стала тянуть и сбежала по ступеням, чтобы поскорее покончить с этим. Мельком заметила растрепанную бабушку, которая прежде никогда не покидала комнаты без аккуратной прически. Лица остальных слились в единый фон. Нари смотрела на маму.
– Мама!
Нари пробежала через гостиную и упала рядом с мамой на колени, как в детстве, уткнулась головой ей в живот. Она почти не слушала, как ругается тетя Агата, которая с удовольствием приговаривала, что свою дочь за такие поступки она бы собственноручно выпорола.
Маргарита положила ладонь на затылок дочери. В период отчаяния, когда Ри представила самое плохое, поверив, что больше не увидит Горошинку, она пообещала себе: если дочь вернется живой и невредимой, она ни словом, ни взглядом не обвинит ее ни в чем. Простит, что бы та ни натворила.
– Тебе надо выспаться, – тихо сказала Маргарита. – Нам всем нужно.
Нари прижалась к ней, обхватив за талию, несколько раз быстро кивнула.
– А где твое новое платье? – услышала она капризный голос Бетти. – Испортила, да? Ты такая ужасная, Нари Ньорд!
Нари засыпала почти спокойной. Разговор с мамой предстоит непростой, но главное – она готова выслушать свою непослушную дочь. Бабушка и тетка, конечно, не станут стесняться в выражениях, высказывая свое мнение по поводу воспитания Нари, а Бетти начнет ехидничать, но это все такие мелочи.
Зато вечером она встретится с Керином! Если он собирается прилететь в Орлиные Крылья, значит ли это, что он хочет поговорить с ее родными? Нари снова почувствовала дрожь, вспомнив, что провела эту ночь с правителем химер, с врагом семейства Ньорд. Нари сунула голову под подушку, точно могла спрятаться там ото всех неприятностей. Под подушкой было душно, жарко, но безопасно. Так и задремала.
Спустилась вниз только к обеду, все еще чувствуя себя разбитой.