— Танечка, что с тобой? Ты часом не заболела?
— Grand-mere, я бы хотела отправиться домой, мне отчего-то стало дурно.
— Татьяна, покидать хозяев в разгар бала — дурной тон, но если тебе и вправду нездоровится, я извинюсь перед Полиной Андреевной и Михаилом Петровичем.
Татьяна кивнула. То ли выпитое шампанское, то ли тет-а-тет с графом забрали у неё последние силы.
Ангелина вновь попыталась разговорить подругу:
— Танечка, ты уверена, что рассказала мне всё?
— Разве мне есть что скрывать? Всё было так, как я тебе сказала.
По дороге домой Таня не проронила ни слова. Сложив руки на коленях, она смотрела в окошко, не замечая ничего вокруг.
Вернувшись домой, девушка хотела сразу подняться в свои покои, но строгий взгляд Владимира остановил её.
— Тата, ты не хочешь поговорить? — он специально назвал сестру этим именем, чтобы напомнить о былом времени, когда они жили с родителями на Кавказе, где их отец нёс службу.
Пытаясь вызвать Татьяну на откровенный разговор, Владимир старался скрыть недоумение, которое охватило его. Он не понимал, откуда столь разительная перемена настроения. Татьяна так мечтала об этом бале, но, видимо, что-то случилось, раз она пожелала уехать домой.
Таня глянула на брата и отрицательно покачала головой. Ей совсем не хотелось делиться с братом своими мыслями. Может быть, утром, когда она вновь вернёт себе способность рассуждать здраво, она расскажет всё Владимиру.
— Прости, Володя, я очень устала, — обойдя брата, она стала подниматься по высокой лестнице.
Едва оказавшись в своих покоях, Татьяна позвонила в колокольчик.
На пороге появилась заспанная Марфа. Она никак не ожидала, что хозяева изволят вернуться раньше.
— Что стоишь? — огрызнулась Таня. — Раздеться помоги.
Решив не спорить с разгневанной барышней, Марфа принялась расстёгивать платье, а затем последовал корсет. Помогая надеть Татьяне строчку, Марфа заметила, что барышня чем-то огорчена.
Видать разгневал кто-то барышню, что она так осерчала.
Расчесав и заплетя густые волосы Татьяны в косу, Марфа оставила барышню наедине с её невесёлыми мыслями.
Забравшись в кровать, Таня ещё долго смотрела в потолок. Но наконец сон сморил её, и она заснула.
* * *В поместье Борисовых молодой душе, страдающей от сердечных мук, тоже не спаслось.