Еще полезней будет, если у него появится разумный соправитель, который придумает, как укротить Орден. Разумный и знающий, что такое честь. Мы исчезли, нас не принимают в расчет, внезапность — наш козырь.
— Спасибо, — прошептала я.
— Пока не за что. Но тебя я закину в ту нору, где мы ночевали.
Я покачала головой.
— Тебе нужна моя сила.
— Там, как и на площади, будет достаточно смерти, чтобы устроить инквизиторам веселье.
— При таком соотношении сил моя лишней не будет. И я не брошу ни тебя, ни брата.
Вцеплюсь в Дитриха, повисну руками и ногами, пусть попробует оторвать! Неужели он не понимает, что я не капризная девочка, рвущаяся к приключениям?
Он надолго замолчал, и было видно, как он сомневается.
— Я согласилась стать твоей женой не для того, чтобы овдоветь еще до свадьбы, — настаивала я. — К тому же, если с тобой что-то случится, я тоже долго не протяну одна, не зная мира.
— Не прибедняйся, птичка, — рассмеялся он. — Ты куда сильнее, чем кажешься и сама думаешь. И выживешь, и устроишься как надо, если только научишься думать прежде, чем пороть горячку.
Я содрогнулась при этой мысли. Кто знает, как тут течет время? Сколько мы провели здесь? Час? День? Несколько мгновений? Несколько тысячелетий?
— Тогда незачем тянуть, — сказала я. Внутри все тряслось, словно ледяное желе. Кто знает, сможем ли мы вернуться обратно? Тем двоим, что первыми оказались здесь во плоти, это не удалось.
— Поцелуй меня на удачу, — попросил Дитрих, и я потянулась к нему. Коснулась губами губ, легонько втянула нижнюю, провела по ней языком. Позволила Дитриху высвободиться, перехватывая инициативу, и тихонько застонала, когда знакомый уже жар разлился по телу, превращая его в податливый воск под мужскими руками. Жар накалил воздух, сплавляя два дыхания в одно.
— Удачи, — прошептала я, когда все же пришлось отстраниться и вздохнуть. — Нам обоим.
Дитрих начал выплетать заклинание, а я торопливо зашептала молитву. Здесь, у самого престола богов — как бы он ни выглядел — они должны услышать нас.
Засияло зеркало портала, я позволила Дитриху увлечь меня туда. Уже привычное головокружение — и в этот раз я не пошатнулась.
Мы стояли внутри полуразрушенного странноприимного двора. Снесенная крыша не скрывала небо и разрыв.