Сердце под прицелом

Когда же пресловутое время выскоблит из меня эту срань?

Господи…

Я, как последняя мразота, томился тоской и гонял ебаные сопли.

По СВОЕЙ.

Потому что чужой она так и не стала.

Пока.

Глава 68. Без тебя мне мира мало, ночью не до сна

Был среди нас один мужик. Фамилии не помню. Все звали Дедом. И суть не в сединах. Смотрел он так, словно само твое существование ему поперек глотки стояло.

Часто так случалось, что нас с этим Дедом кидали в общий патруль. Как правило, одна такая группа насчитывала от трех до пяти рыл.

По обстоятельствам. Но в случае с Дедом количество вот ни хрена роли не играло. Если в другом составе бойцы, когда спокойно все, от скуки разгоняли цирк, то в этом все так или иначе скатывались в молчанку.

Меня это устраивало. Я же тоже пиздеть не любил. По месяцам службы между «Черным», «Молодым», «Тараном» нередко и «Немой» слышал.

В один из таких обходов нас накрыло. Плотно. Без каких-либо раскатов и предупреждающего гула. Я, вроде, не тормоз. На реакции не жаловался.

Но в тот миг ни хуя понять не успел. Тупо по факту принял, когда справа, из-под ног товарища, выхуярило фугасом. Мало того, что оглушило, снижая концентрацию. Еще и почвой вперемешку с мясными ошметками закидало. Вдохнув запах смерти, с ревом в башке рванул к земле.

Сверху летело, как в ебучем кино. Только без музыки.

Не было никаких чертовых шансов на отстрел. Хуй там. Не та позиция. Да и шили слишком щедрой очередью.

В ушах звенело. Перед глазами плыло. Все тело ощущалось тяжелым и неконтролируемым.

Но я вцепился в автомат с четким намерением подняться. Пусть в последний раз. Кого-то да заберу с собой.

Дед не дал.

Схватил за шкирку и без церемоний потащил по кочкам. Выволок за буерак – в ложбинку, под откос. Там встали, нашли позиции и отбились подчистую.

Когда все стихло, Дед впервые со мной заговорил.

– Слишком ты прямой, молодой. Резкий, – выдал посаженным голосом. – Крепко же за тебя дома молятся, раз до сих пор жив.

Я, еще погуливая от адреналина, буркнул:

– При чем тут молитвы?

Дед будто сквозь меня посмотрел.

На всех тех, кого уже нет рядом.

– А ты что, думал, здесь счастливым везет? Ни хрена. Тем, за кого молятся до хрипоты. Кого крайне сильно, до судорог в сердце, ждут.

Я больше не встревал. Его вера – его дело.

Но ночью, когда все спали, вспомнил о тех майках, что в посылках из дома шли. В каждую из них была вшита тканевая иконка. Я значения не придавал. Есть и есть. После слов Деда задумался.