– Я предпочел бы сейчас ощипывать «гусей», но за ошибки приходится платить.
– Да, – подтвердил Робер, – надо, – и Халлоран ушел. Эпинэ прикрыл глаза ладонями, сосредоточиваясь на бумагах, и увидел горящее поле – нет, поле, на котором пламя росло, как растет пшеница или рожь. Алые с золотом колосья клонились под ветром, и били, били о землю дальние копыта, предвещая грозу…
– Монсеньор! Разрешите доложить…
– Лэйе Астрапэ, Никола?! А я и не слышал…
– Вы о чем-то задумались, а я вошел без доклада. Что-то случилось?
– Обычная ерунда… Барсинцы.
– Я выспался на постоялом дворе. Вот письмо от графа Литенкетте. Он был… потрясен.
– Давайте. Да садитесь же вы!
«Я стараюсь никого не винить – и не могу. Мы оба были слепы. Отравитель, клятвопреступник, наплевавший на закон и совесть судья должен висеть или хотя бы сидеть в зверинце. В клетке. Оставлять такого на свободе не только несправедливо, но и опасно. Я не знаю, где Окделл, но я хочу найти его первым. Хочу, но беженцы продолжают идти, а в Придде разгорается война – значит, я буду там, где мне следует быть.
На переправе сделали почти все, что требовалось. Подробности тебе доложит Карваль. Послезавтра я отправляюсь к отцу, а от него скорее всего в армию. Тебе придется тяжелее, чем мне, но ты выдержишь. Катарина… Я вывожу это имя, и рука у меня не дрожит. Катарина считала тебя способным поднять любую ношу, и ты…»
– Монсеньор! – донеслось откуда-то издалека. – Графиня Савиньяк.
– Хорошо.
– Монсеньор, мне выйти?
– Только если боитесь, – попробовал пошутить Робер, но маленький генерал шутки не понял.
– Мы все равно должны встретиться, – начал он и вдруг улыбнулся. – Нам уже не разойтись.
– Тогда держитесь. – Иноходец поднялся навстречу вошедшей женщине. – Добрый день, сударыня. Разрешите представить вам барона Карваля.
– Наслышана, – сощурилась Арлетта. – Вы похожи на своего брата.
– Госпожа графиня, я должен принести вам свои извинения за то, что не предотвратил нападение на Сэ.