– Скажет ли кто, что я не могу взять сию женщину в жены?
Тут, пожалуй, скажешь! Валме и прежде восхищался епископом, но на сей раз восхищение требовало выхода, и Марсель, обогнув остолбеневших бакранов, наклонился к Ворону.
– Кому-то все же придется петь, – шепнул виконт. Алва пожал плечами.
– Марш за розами! – шепотом же велел он. – Срезай всё, что выросло.
– Я хочу досмотреть, это же раз в жизни…
– За розами! – негромко повторил Ворон. Марсель кивнул и попятился, косясь на жениха и невесту. Бонифаций напоминал крайне серьезного быка, принцесса – только что откопанный антик.
5"
"Этери что-то быстро вполголоса говорила. Матильда с трудом поняла, опустила глаза: туфли и подол в самом деле были в грязи, а юбка еще и оборвалась. Ну и что с того? Какая невеста, такие и тряпки! Никто этого хряка не заставлял… Никто! Алатка дернула головой, будто норовистая кобыла, и вдруг поняла, что в самом деле выходит замуж.
– Ваше высочество, здесь будет плохо слышно. Эти комнаты не для гитары, нужно подойти ближе.
Ближе? Не нужно ей ближе! Пусть поют что хотят.
Эй, неси скорей вина,Гейя-гей,Тосковать, дружок, не смей!Пей до дна, пляши!«Пей до дна, пляши!»… Толстые стены давят, глушат звуки, но не узнать невозможно. Она слушала гитару в Тронко, именно эту гитару, но там струны пели по-другому. И другое…
– Прошу извинить мое произношение… гица. И возможные ошибки.
– Твою кавалерию, здесь что, Сакаци?!
– В эту ночь – безусловно. Да станет она Соловьиной.
Соловьи поют, лету радуйся,Ты целуй меня, целуй ласково!Скрипки, те плачут, смеются, дерут душу, но это чужие слезы и чужой смех, а гитара бередит твое.
Скачет витязь по дороге,А подружка уже ждет на пороге.Соловьиные ночки, ночки Золотые… Костры, поцелуи, шалые глаза, шалые скрипки и рассвет… Как же она плясала в Сакаци… Вот под это самое и плясала.
Плещет речка под горою,Твоя молодость еще, милая, с тобою…Молодость. Хохочущая девчонка в красной юбке – Матишка Мекчеи.