Всадники в блестящих кирасах двинулись навстречу друг другу с противоположных концов площади и замерли перед входом в ратушу, образовав живую машущую хвостами галерею. Колокола на башне отзвонили шесть раз. Грохнули пушки, взлетели белые голуби, и из дверей выплыл его высочество в гвардейском мундире. Рядом разрезала грудью незримую волну Дева Дриксен и пыхтел бургомистр в седоземельских мехах.
Завопили. Побежали детишки с полевыми цветами. Принц и принцесса, чуть задержавшись на крыльце, рука об руку спустились по застланной коврами лестнице.
Хохвенде поднялся в седло, что-то сказал Троттену, засмеялся. Руппи стиснул кулаки – большего он не мог, разве что… Влепить уезжавшему подонку пулю лейтенант бы успел. И все бы загубил! Опять захлопали крыльями отпущенные голуби.
– Пошли, что ли? – буркнул Грольше, и они пошли, проталкиваясь сквозь расходящихся зевак и ловя обрывки веселой болтовни. Руппи лавировал в толпе, не теряя из виду своих, но и не слишком к ним приближаясь. Это было несложно, а вот держать себя в руках… То, что Фридрих в честь южных побед устроит гулянья с парадом, дармовой выпивкой и фейерверками, было понятно.
О том, что у принца в Гаунау приключился конфуз и к дядюшке-кесарю он примчался отнюдь не победителем, стало известно довольно быстро.