Руппи не знал, что бы чувствовал он сам, обернись бедой его приказ, но о том, что «Звезда» досталась Вальдесу, жалел до неистовства. Смерть от рук врага Бермессера лишь возвысит, но мразь еще может выкарабкаться. Если фрошеры снова сочтут, что плещущийся в луже адмирал цур зее им выгоден…
– Вы, сударь, никак старшего господина ищете? Он на юте.
– Спасибо! – Он помнит, где Олаф, и искать ему нечего. Разве что имя офицера со «Звезды», мертвого офицера… Бедняга не виноват, он выполнял приказ и сейчас, и у Хексберг.
– Господин адмирал, господин лейтенант идут!
Гульдер. И Грольше с Канмахером, до которого Руппи так и не добрался.
– Мой адмирал, – доложил Руппи, хотя Олаф и без него все видел и слышал, – впереди по курсу были замечены две кэцхен. Они препятствовали нашему движению. Шкипер счел правильным отдать якоря.
– Хорошо, – одобрил непонятно что Ледяной. Может, он и смотрел в горло пролива, но сейчас труба была убрана в футляр. – Как раненые?
– Не знаю.
Канмахер дернулся, будто желая что-то сказать, но боцман при адмирале не спросит, а старый Йозев был образцовым боцманом.
– Гульдер доложил о схватке, – прервал молчание Олаф. – Ты действовал правильно.
Устав требовал оттарабанить раз и навсегда утвержденную радость и готовность служить, но прятаться за устав было бы бегством, да и не действовал лейтенант Фельсенбург правильно. Иначе б не налетели у скал на десант.
– Ты говорил, она кого-то чует? – спросил Ледяной, но думал он не о кошке.
– Тогда она злится.