Кавалерия, правда, предприняла попытку атаковать, но как-то несерьезно: то ли для очистки совести, то ли пытаясь заманить противника под огонь. Едва ноймары двинулись навстречу дриксам, те юркнули в промежутки меж пехотными батальонами. Кирасиры, естественно, лезть на рожон не стали. И все. Больше никаких действий уже минут двадцать.
Жермон ждал, ждали и непонятные «гуси». Чего, спрашивается? От маршала, которого Жермон немедленно известил, не было ни приказов, ни вестей, Баваар сорвался в поиск и потерялся. Оставалось перекусить, что Ариго с какой-то злостью и проделал.
– Приняв, что дриксы стоят, как обычно, в две линии, да с каким-нибудь резервом, – прикинул Ариго, стряхивая с мундира крошки, – получим тысяч восемь-девять… С такой оравой стоит считаться, ведь они фактически уравновесили силы.
– Разворот батальонов Берка влево был оправдан, – сделал вывод Карсфорн.
– А вот, если я не ошибаюсь, и пропавший Савиньяк, – заметил озиравший окрестности Гэвин. – Он очень торопится.
– Надо же! – фыркнул Жермон, но все-таки взялся за трубу. Блудный порученец очертя голову гнал своего мориска. Группа мушкетеров, оказавшаяся на пути спешащего Савиньяка, торопливо шарахнулась в стороны, освобождая дорогу. Не доскакав до начальства десятка шагов, Арно буквально слетел с седла и оставшийся путь проделал бегом.
– Мой генерал, – выпалил он, – я должен… докладываю – с юга приближаются крупные силы неприятеля. Мы с Бавааром думаем, это их главная армия…
– Где Баваар?
– Отправился… к командующему. Мы понимаем… это нарушение субординации, но мы решили…
– Правильно решили. Итак, что сейчас докладывают маршалу?
– Как вы уже знаете, в прибрежной роще обнаружился конный разъезд неприятеля…
– Какой еще разъезд?
– Сержант… Капитан Баваар отправил с докладом сержанта.