Не задумываясь, просто потому, что была счастлива…
– Я спрашивал, это так, но вы не ответили.
– Отвечать, не зная, дурной тон. Мы с вами не скрывали, что собираемся в Лаик, но куда проще увязать убийство и встречу Посольской палаты с Проэмперадором. Гамбрин мог предложить своему убийце подумать и назначил срок. Если бы граф Глауберозе походил на человека, у которого есть грешки…
– Граф Глауберозе походит на человека, способного в случае необходимости очень хорошо убить, – с явным одобрением заметил Левий. – И потом, кто сказал, что он оберегал собственный секрет? Граф относился к покойной королеве благоговейно.
Дриксенский посол, убивающий посла гайифского, защищая честь покойной королевы Талига? Достойно Дидериха, но Катарина успешно сотворила из своей жизни драму, а дриксы сентиментальны. Как и бергеры.
– Чего мог требовать конхессер от Глауберозе?
– Не представляю. Мне как-то ближе убийства старинные, наверное потому, что я не чужд искусства. В карете вы пообещали мне историю, на которую вас натолкнуло письмо сына, и мы еще не разобрались с братом Диамнидом.
– А вы обещали показать мне комментарии к гороскопам Эрнани и его окружения.
– Они вас ждут, – кардинал немедленно рванулся к бюро, – но чем в это время займусь я?
– Вы, как и собирались, допишете мою сказочку. Она вышла не такой, как думалось. В том числе из-за мэтра Шабли и… еще одного мэтра и одного сановника. Бывшего. Мой сын видел и его.
4
Дальние костры кажутся звездами. Целое поле звезд, хоть налево, хоть направо… Одни звезды свои, другие – чужие, и на них сейчас варят похлебку те, кто завтра будет тебя убивать.
– Ойген, – окликнул Жермон объезжавшего вместе с ним войска бергера, – как по-твоему, это была ловушка?
– Будь это так, их авангард действовал бы по-другому. – Райнштайнер ответил сразу, похоже, он и сам задавался тем же вопросом. Все они, выйдя от Вольфганга, думали об одном… – Дриксы могли сразу пойти в атаку и сковать нас до подхода основных сил.