Капитан Арамона…
Удрали, и кошки их знают, явятся ли снова… В набитый сырой гнилью нос ворвался цветочный аромат, пьяно – все-таки пьяно! – качнулась и замерла громада дома. На правом флигеле гонится за утренней звездой флюгер-борзая, журчит фонтан, приветливо клонят головки заполонившие идеально круглую клумбу ранние астры. Валмон! Родимый и никуда не провалившийся.
– У, морковки, – поздоровался с астрами вернувшийся наследник, – ужо будет вам Мэгнус!
В голове тошнотворно гудело, а желудок свело так, словно кто-то вознамерился выдавить из виконта сок.
– Это очень печально, – пропел под нос бывший офицер для особых поручений при особе Первого маршала Талига, – так вернуться домой, но долги соберано запишите за мной…
Поручения, правда, не было, но особым оно точно являлось. Марсель закинул сапог в идеальную клумбу и, не слишком торопясь, захромал к дому.
Эпилог
Дриксен. Ротфогель
400 год К.С. 16-й день Летних Волн
Мачты возникли на горизонте, когда город уже не спал и еще не проснулся. Подернутое легкими кружевными облаками небо было высоким и радостным, море – светлым и ленивым, ему снилось, что оно – зеркало. Не плескалась о каменный мол вода, обвисли флаги на флагштоках, замерли флюгера и листья деревьев, но трехмачтовый линеал шел на всех парусах, и паруса эти в лучах еще невидимого солнца казались розовыми, как перья фламинго.
"Удивленно вскрикнула портовая пушка, принимаясь отсчитывать выстрелы адмиральского салюта, потянулся к прозрачному небу тоже розовый дымок. Растаял. Корабль входил в гавань быстро и уверенно, не обращая внимания на сигналы связанных мертвым штилем сторожевых фрегатов. Гордость киршенбаумской верфи, он был известен всему побережью. Его узнали.
Форштевень пришельца рассекал стеклянное море, разбуженные волны, смеясь, лизали светло-коричневые борта, за кормой тянулся широкий посеребренный след. Флагман Западного флота стремительно приближался к берегу.
Удивленные моряки выскакивали на палубы, влезали на оголенные мачты, толпились у бортов, подносили к глазам трубы, снова грянула пушка. Корабль шел, подгоняемый непонятно откуда берущимся ветром.