Роберу Эпинэ, останься он человеком, пристало бы спасать сына сестры и свою любовь, но он стал Проэмперадором и выводил чужих, бросив самое дорогое то ли на других, то ли на Создателя. И на судьбу, ну не может же та убивать бесконечно!
– Монсеньор, – длинный горожанин ухватил Дракко за стремя, – это мой трактир! Его не тронули…
– Хотите остаться? Ваше право.
– Нет-нет, но… Погреб полон, еду можно раздать… Мы с женой не управимся, отстанем.
– Дювье, возьми у доброго человека ключи. Спасибо, господин?..
– Боннэ.
"И снова ночь, факелы, взгляды, тележный скрип. Настойка действует, и очень хочется верить, что Перекатный уже превратился в костер, но как же медленно тащатся эти бедняги, куда медленней, чем думалось. И от Карваля вестей нет уже часов шесть. Остальные, те могли потеряться и действовать на свое усмотрение, их молчание ничего не значит, но что же творится там, где сейчас маленький генерал, если он молчит? А вдруг пропали гонцы, и Никола, не зная про Старый парк, рвется к Арсенальной или, того хуже, ко дворцу? Уж не потому ли им везет, что бандитов этого берега кто-то держит за шиворот? Или это дело рук Салигана? Лэйе Астрапэ, из тех, с кем начинали вчерашний день, все еще рядом лишь Дювье и Левий.
Позади начиналось какое-то движение; Робер придержал Дракко в ожидании новостей, но это всего лишь вернулись с Перекатного.
– Сделано, – доложил черный, как углежог, Блор. – Мост завален и горит, там еще долго будет не пройти.
– Выпейте. – Эпинэ протянул северянину аптекарскую склянку.
– Спасибо, господин Проэмперадор.
– Как отдышитесь, доложите с самого начала.
– Я предпочел бы сперва доложить. Мы действовали согласно приказу…
А приказ требовал держаться, и сорок с небольшим человек держались, хотя был момент, когда лично Блору показалось, что им всем конец. Как раз перед закатом народ совсем озверел и попер на мост, не боясь смерти. Защитников смяли бы, несмотря на баррикаду, но солдаты сами ожесточились и дрались, не помышляя об отступлении, а когда стало совсем плохо – эти сумасшедшие полезли, как крысы, по внешней стороне ограждения моста, где и ноги-то толком не поставишь, – вдруг пришла помощь…
Вернее, приплыла, а еще точнее – проплыла.