А вдруг разом лишишься и гробницы, и черепов, и глупой головы в придачу?
— Может, мы пойдем? — предложила я, но исключительно любопытная Мышильда скорчила лицо, а Александр Сергеевич заявил:
— С братом познакомишься.
Тут я подумала, что родню знать всегда неплохо, и осталась.
Мы ждали появления Мотыля почти в молчании. Коля интенсивно раскачивался в кресле, Мышильда пялилась в окно и дважды начинала петь «Летят утки», но далее второй строчки текст не знала и умолкала, Макс развлекался художественным свистом, чем очень действовал мне на нервы.
Наконец возле дома остановилась машина, и на веранду поднялся толстый коротышка в светлом костюме. Совсем-то коротышкой он не был, но даже Сашка оказался выше его сантиметров на семь, правда, вот веса в Мотыле было раза в два больше, чем в младшем брате.
— Дрянь, а не человек, — шепнула мне Мышильда, и я с ней согласилась. Мотыль устремился к Максу, а тот к нему, они пожали друг другу руки, Коле он кивнул, а братца пихнул кулаком в живот, и это мне сразу не понравилось. Как ни странно, меня Мотыль сначала не заметил, то есть ничего странного в этом не было, ведь он пробежал до середины веранды, ни разу не обернувшись, а ято сидела за столом как раз рядом с дверью, в которую он вошел, точнее, не сидела, а как бы полулежала.
— Это кто?
Она вскочила и сказала, радостно тыча в меня пальцем:
— Марья Семеновна я, вот ихняя сестрица.
Мотыль повернулся ко мне, а Сашка сообщил:
— Это Елизавета. Я тебе рассказывал…"
"Не знаю, что там Сашка рассказывал, но к встрече со мной брат был явно не подготовлен, шагнул ко мне с дрянной улыбкой и, вылупившись на мой бюст, пропел:
— Какая девочка…
Чтобы разом прекратить все это, я поднялась, протянула руку и сказала:
— Здравствуйте, товарищ.
«Товарищ» закатил глазки, охнул, хрюкнул, ухватился рукой за стол и пролепетал, по-дурацки улыбаясь:
— Вот это да…
Сашка развел руками, точно хотел сказать: «Что есть, то есть», а Макс заявил с ехидством:
— Она честная девушка.