— Прямо бы сию минуту уехала, — заявила я, шагая к дому. — Да вот душа болит о пропавших.
— Три дня придется выждать, — согласилась Мышь.
Солнце садилось за горизонтом, на землю пала мгла, а бриллиантовый дым растаял в тумане.
Хотя потрудились мы на славу, аппетита не было, и спать мы легли без ужина. Уснуть никак не получалось, я думала о несчастном Михаиле Степановиче и босом Евгении, а также об участковом Иваныче, о сокровищах прадеда, которые не пожелали найтись, и о черепах двенадцатого века. Где-то около полуночи под окнами послышались шаги, и Сашка неуверенно позвал:
— Елизавета.
Мышильда подняла голову и воззрилась на меня, а я махнула рукой. Сестрица полезла в окно.
— Чего тебе? — спросила она досадливо.
— Елизавету позови.
— Спит она и на тебя шибко осерчала. Говорит, брат у тебя невоспитанный.
— Он уехал, — сообщил Сашка. — Может, разбудишь ее, а?
— Не-е, я на себя такую ответственность взять не могу. Она в гневе больно дерется. Хочешь, сам буди.
Сашка немного подумал и не захотел.
— Таскаются всякие, — проворчала Мышильда и закрыла окно.
Ночью мне опять снились тараканы, а также прадед Дормидонт, которого я сроду в глаза не видела. Он стоял в исподнем на нашем фундаменте, показывал кукиш и говорил весело:
— Вот вам сокровища.
Я проснулась в холодном поту и увидела в дверях Мышильду. В сумерках ее футболка казалась балахоном, а сама она привидением.
— Ты чего? — испугалась я.
— Ничего, в туалет ходила. Ну и прошлась вокруг дома.
— Не вернулись? — зная заранее ответ, спросила я.
— Куда ж он их запрятал? — вслух подумала Мышильда, а я вдруг глаза вытаращила, покрылась мурашками и вроде бы даже затряслась, а потом выпалила:
— Пятнадцать человек на сундук мертвеца…
— При чем тут прадед? — удивилась Мышильда. — Он ведь был купцом, а не пиратом…
— Гробница, двенадцатый век.
Мышильда вскочила, кинулась ко мне и, заглядывая в глаза, прошептала:
— Думаешь, в гробнице?
Я еще немного потряслась под одеялом и наконец кивнула.
— Идем, — сказала сестрица, одеваясь, точно солдат по тревоге.
— Сейчас? — насторожилась я, посмотрев в окно.
— Конечно.
— Марья, там пятнадцать черепов и еще что-то в самой гробнице.
— Там золото-бриллианты, — зашипела она в ответ и вдруг рявкнула:
— Подъем.
Я уже говорила, что Мышильда отважная и всякие там черепа и скелеты ей нипочем.