Быстренько соскочил я со скользкой темы.
В комнату вошёл Андрей.
— Я кажется не вовремя? — смутился он.
— Да, ты не ко времени, мы сплетничаем о твоей сестре, — невинно сообщил я Андрею.
— Пётр, ты просто невыносим, — фыркнула Катя, пытаясь, встать. Я помог жене и проводил до двери.
— Командир, пора на службу. Ты хоть иногда полезными делами занимаешься, а я уже скоро на стенку начну прыгать от безделья. Знаешь, иногда ловлю себя на мысли, как я раньше жил в этом болоте. Заниматься всякой ерундой лишь бы быть на слуху или на виду.
— Андрей, ты чего такой злой?
— Да, раздражают уже эти снобы. Знаешь, что говорят о тебе. Помои чище.
— Ну и что, я звезда, хоть и вымазанная дерьмом, всё равно, я сияю и пахну.
Андрей не выдержал и рассмеялся от души.
— Вот за что я уважаю тебя, командир, даже по горло в дерьме, ты найдешь повод, чтобы радоваться жизни.
— А чего грустить Андрюха. Жены у нас красавицы, скоро родят нам сыновей, мы с тобой кавалеры орденов.
— И то верно, но всё равно на службу пора. Мне ещё ордена потребны и есаульское звание, смотри командир, ты обещал. Да, про пенсию чуть не забыл. — серьёзно напомнил мне мой начальник штаба.
Посещение полковника Лукьянова, обычно, было признаком неприятностей.
— Не ругайте меня, ваше сиятельство — примирительно поднял он руки.
— Здравствуйте ваше сиятельство. — первый поздоровался Дубельт.
В кабинете находился ещё один человек. Мужчина лет сорока, сорока пяти, в немного потёртом чиновничьем мундире с петлицами надворного советника на воротнике.
— Здравия желаю ваше превосходительство.
— Оставьте, граф, без чинов. Позвольте вам представить, надворный советник Куликов Жан Иванович.