Леонтий Васильевич, лично проследите за этими патриотами, пусть генерал-майор Клюев усилит контроль за ненадёжными фигурантами и молодёжными организациями в Польше. Повторяю, господа, нельзя допустить бунта, а если такое случиться, без жалости задавить в зародыше.
Черты лица Бенкендорфа стали резкими и злыми. Ещё свежи были в его памяти неприятные воспоминания о польском восстании в 1830–1831 годах.
— Кто-то снова пытается разжечь огонь революции. Я должен знать, кто? — он пристально посмотрел на обоих докладчиков.
— Ваше высокопревосходительство, отмечена заметно возросшая активность помощника английского посла виконта Кемптона. Некто Лощинская Барбара, состоит в переписке с ним, дважды приезжала в Петербург. Она находится в близкой связи с Кемптоном. Мать Корнелия Кемптона, урождённая графиня Лохницкая имеет обширные связи в Польше среди аристократов, которые участвовали в восстании 1830 года. Отец, графа Вержановского, активный сторонник реваншистского движения, является её давним знакомым. Виконт Кемптон знаком со многими поляками проживающими в Петербурге.
— Отличная работа, Лев Юрьевич. — Бенкендорф довольно улыбнулся.
— Леонтий Васильевич, есть сведения от полковника Баровича?
— Нет, Александр Христофорович, днями должна прибыть фельдъегерская почта.
— Спасибо господа, вы свободны.
Глава 10
На третий день нашего стояние в старой крепости объявился есаул Дорожный со своими двумя сотнями и полуэскадроном тверских драгун во главе с капитаном.
Прибывшие офицеры подошли к нашему штабу.
— Ваше императорское высочество, капитан Свечин, прибыл для сопровождения вас в Тифлис. Вам, господин подполковник Шувалов, — он стал глазами искать его.
— Это я, господин капитан, — Шувалов шагнул вперёд.
— Пакет из штаба корпуса, там вложен приказ подполковнику Мангеру. На словах, вам следует дождаться прибытия пехотной роты, которая сменит вас. Ориентировочное время прибытия 5 сентября.
— Здравствуйте капитан. — ответил за всех Павел. — Сегодня и завтра отдыхайте. Утром 25 выступаем.
Казаки и драгуны встали биваками, каждый своим. После осмотра раненых и перевязок, я сел пообедать и заметил мнущегося Лермонтова.