Только соседи помогли. И кот.
Рейнир фыркает. Мол, ну конечно.
— Значит, в этот раз они действуют иначе, — он хмурится. — Бьют напрямую по Эридану. Это… необычно.
— Но зачем? — в горле стоит ком. — Чего они хотят?
— Власти, — просто отвечает он. — Силы. Кто знает.
— И как это можно остановить?
— Моего дракона спасла любовь жены.
Я вздрагиваю, не веря ушам. Если так, то Эридану, как говорится, кранты.
Опускаю взгляд на свои руки. Я и сама не заметила, что всё ещё таскаю подаренный мне мешочек с глазурью. Кажется, это было в другой жизни: тихая мастерская, мирное жужжание гончарного круга, маленькая лавка, о которой я так мечтала…
— Я не… — голос срывается и приходится начать заново.
Рейнир молчит, и это подталкивает меня говорить дальше:
— Знаете, что самое смешное? Когда он притащил меня сюда, я думала — вот оно, самое страшное. Запер, контролирует каждый шаг, не даёт дышать… — нервно усмехаюсь. — А теперь он лежит там, такой бледный, беспомощный, и оказывается, что от меня зависит его жизнь.
Прижимаю руку ко лбу. Пальцы холодные, от этого приятно. В горле першит:
— Он даже не хотел меня, нашёл замену. Бросил, как ненужную вещь. А теперь я должна его спасать? — в голосе прорывается горечь. — Почему? Почему я? Пусть его Ника этим занимается! Я же просто гончар. Я леплю горшки и чашки, а не спасаю людей! Я ему не нужна! — почти кричу.
— На вашей руке метка. Для вас может быть трудно понять и принять это, но для драконов это кардинально меняет мир.
Медленно сползаю по стене на пол. В груди теснится что-то огромное, болезненное. Меня пугает такая предопределённость.
Рейнир собирался ещё что-то сказать, но тут распахиваются двери и к нам выходит лекарь, осматривавший моего бывшего мужа.
— Впервые такое вижу. Его магические силы находятся на опасно низком уровне.
— Сваливается в порочный откат? — настораживается Рейнир.
— Не совсем. Он очень истощён, но вы и сами знаете, насколько опасно это состояние.
— Я не знаю, — вмешиваюсь в разговор.