Он или принимает себя, или работает над собой.
«Ой, всё!» Я закатываю глаза, раздражаясь на эту её странную эпичность в рассуждениях.
– Так ты слепа?
– Да, – поворачивается ко мне.
А ориентируется в пространстве она отлично.
– Ты как-нибудь видишь меня?
– Как-нибудь вижу, – кивает.
– Как?
Она снимает очки.
– Так, – закрывает она свой карий глаз, оставляя бирюзовый, – я вижу тебя через Навь. Я вижу влияние духов, как ты вплетён в нижние сферы, всех лярв, которые жрут тебя, твою смерть, твои сны, твои инстинкты, травмы…
Меняет руку, закрывая голубой и оставляя карий:
– Так я вижу тебя через Славь: твой род, твоих предков, твоё предназначение, твои мотивы, судьбу.
– Так…
Мара издаёт низкий, чуть уловимый в вибрации двигателя машины звук и нахмуренно отворачивает лицо, словно прислушиваясь.
– Я вижу твою форму, твоё тело, твою плотность, твои движения… Каждую твою родинку, шрам, морщинку, любой сосуд на любом из твоих органов.
– Как летучая мышь?!
– Да. Эхолокация. А ещё так…
Неожиданно берёт меня за руку, и я почему-то начинаю оглядываться на окна.
– Так тоже, да… – отпускает она мою руку.
Я ещё не переварил эхолокацию и не совсем понимаю её последний жест.
И вообще, ощущение такое, что она просто играет со мной. А на самом деле вполне себе зряча. Фантазии у неё не уступают чувству юмора. Ладно, мне не принципиально, как именно она видит.
Такси тормозит. Расплачиваюсь. Беру двухместный номер. Заказываю нам роскошный ужин с бутылочкой вина из ближайшего ресторана.
– Присоединишься? – наливаю ей бокал. – Это повкуснее твоих мухоморов.
– Это как посмотреть.
Но бокал берёт.
– Рассказывай, Серый."