– Сегодня к вечеру в любом случае отзвонюсь и сообщу Вам информацию, которой буду владеть.
- Спасибо.
Доценко ушел, а я остался в одиночестве. Ждать.
Нельзя было придумать хоть что-то, что было бы хуже неизвестности и ожидания. Весь день прошел как-то странно, будто в тумане. У меня не вышло ни на чем сосредоточиться, все валилось из рук. Странным образом эмоции смешивались и сменяли друг друга. От надежды, что ребенок мой до ужаса от понимания, что если мой, то я… я разрушил брак с любимой женщиной, обрек ее на страдания и унижения, а своего ребенка… оставил одного.
А вечером Виктор Андреевич, как и обещал, позвонил мне.
Глава 18
Она сидела передо мной на коленях и рыдала.
Просила прощения, умоляла понять ее, говорила о том, что любит, а я ее не слышал.
Чуть больше недели, если быть точнее, то десять дней Виктору Доценко потребовалось для того, чтобы разрушить мою жизнь, перевернуть ее верх дном и выяснить истину, сложив два и два.
- Ты поедешь домой, - тихо проговорил я, глядя куда-то вдаль перед собой. Женщина, валявшаяся в моих ногах, зашевелилась, закорчилась, но я не перевел на нее даже взгляда. – Знаешь, развод в нашей религии – это крайняя мера. Он становится дозволенным, когда поведение женщины и то, что она делает, становится невозможным исправить…
- Шамиль… - услышал я свое имя совсем близко.
- То, что ты сделала, невозможно исправить. Уже никак. Никогда.
- Пожалуйста…
- Я отказался от собственного ребенка. Первые полгода жизни я его вообще не видел. И не видел бы дальше, если бы сам Аллах не смилостивился бы и не решил открыть мне глаза на все. И я увидел.
- Но…
- Я увидел многое. То, какая ты ядовитая, жестокая, бессердечная тварь.
- Я не могу без тебя…
- О, ты сможешь. Ты далеко пойдешь, Зара.
Я никогда еще не чувствовал себя таким большим дураком. Никогда в жизни. Даже когда я впервые оказался заграницей и не мог связать двух слов на арабском или хотя бы английском и из-за этого неоднократно попадал в абсолютно идиотские ситуации.