О неудобном платье молчу. До черных мушек перед глазами раздражал добродушный дедуля. В прошлой жизни я не знала родительской любви, но в этой за короткие три года привязалась к новой семье, прикипела душой. Забелины навсегда останутся моими родителями. Умение чувствовать эмоции, доставшееся от госпожи Разумовской, выдавало истинное отношение графа. Холодность и равнодушие, даже некоторая брезгливость, как к безродной шавке, пригретой из жалости. Но я держалась и улыбалась гостям, понимая, что от этого зависит наше спокойное будущее.
Была у меня и еще одна тайная миссия – приглядывать за Толпеевым, чтобы не сговорился с кем-нибудь за нашей спиной, не наделал глупостей. Не уверена, что справилась с заданием. К нам постоянно подходили незнакомые люди, здоровались, заводили разговоры ни о чем, перекидывались ничего не значащими фразами. Отупеть можно, четыре часа обсуждая погоду за окном.
Когда же мы, наконец, выпроводили последнего гостя, я едва доползла до кровати и рухнула без сил. Чуть позже в комнату проскользнула Лиза, которая стащила с моей полусонной тушки платье и заботливо укрыла одеялом.
«Надо будет выписать ей премию», – подумала, проваливаясь в сон.
Лиза с рассвета крутилась, как белка в колесе. А на ней еще присмотр за Юленькой, которую представили гостям вначале вечера, а после увели в детскую, подальше от лишних глаз. Да и некоторые молодые господа слишком уж настойчиво предлагали девушке уединиться.
"Между прочим, некоторые вертихвостки из новой прислуги куда-то периодически исчезали в сопровождении молодых и не очень господ под предлогом осмотреть дом или сад. Гнать таких распутниц в шею! Или все-таки оставить, ведь у мужчин имеются физиологические потребности? Деликатный вопрос. С Алимом на эту тему посоветоваться, что ли?
Утро началось с криков, эхом разносящихся по дому.