– Определенную выгоду мы с этого поимеем, хотя бы частично закроем вопрос по документам. Закладные и расписки с вашего позволения я пока не буду переоформлять. Пусть временно на мое имя останутся, а как Игната Александровича узаконим, так на него и переведем. Перестрахуемся, чтобы его сиятельство пакости какой-нибудь не сотворил.
– А он может? – я усомнилась, если честно, в умственных способностях Владислава Андреевича.
– Еще как! – хмыкнул молодой человек. – Не представляете, на какие выдумки способны люди, чтобы облапошить ближнего.
Алим Осипович, как новый владелец поместья, сразу принялся распоряжаться и отдавать приказы. Мы с братом выйдем из тени после официального объявления графа Толпеева об удочерении в присутствии свидетелей и адвокатов. Процедуру назначили на следующий четверг, оставив в запасе неделю для подготовки. За это время поместье требовалось отмыть от грязи и пыли, освежить мебель, привести в порядок сад и подъездные дорожки.
Мусечка прилетела наутро, чтобы проверить, как устроился сыночек, и пришла в ужас от неподобающего состояния дома. Собственно, нам как раз не доставало громогласной распорядительницы, чтобы командовать армией слуг и вернуть поместью былое величие. Золото только так улетало на эти ее «надо», «так положено» и «обязано быть».
"Мне на заказ сшили пышное платье, которое шуршало накрахмаленным подолом при каждом движении и жутко мешалось. Отвыкла уже от таких нарядов, привычнее в штанах да крестьянской одежде бегать. Детишек наших приодели согласно статусу. Урядовы щеголяли в новенькой униформе.
Владислава Андреевича отмыли, причесали и приодели в парадный камзол. Пить ему не давали и не выпускали за пределы дома, так что на церемонии он выглядел свежим и даже улыбался сквозь прищур хитрых глаз. Наверняка обдумывал, как бы нас с носом оставить.