Граф готов душу заложить, чтобы все исправить, вот только прошлого не изменишь. Слабохарактерный и погрязший в пороках человек, он еще на что-то надеялся. Писал письма дочери, умоляя спасти от позора, но та отреклась от семьи, не простив, что ее продали как вещь. Слуги разбежались, немногие друзья и знакомые отвернулись. Завод и шахта простаивали, ведь рабочие месяцами не получали зарплату.
Как-то иначе я представляла себе возвращение в высшее общество. С такой репутацией нечего рассчитывать на уважительное отношение дворян.
– Нина, что ты надумала? – состоялся семейный совет с Игнатом.
Алим уже высказал мнение, что в любом случае наше вливание в обществе будет нелегким.
Ванька только пожал плечами, заявив, что набьет рожу каждому, кто косо посмотрит в нашу сторону. Юленька, понятное дело, еще не имела права голоса. Ну а Урядовых такие тонкости не интересовали.
– Соглашаемся, – я тяжело вздохнула. – Еще неизвестно, когда подвернется другой вариант, и будет ли он лучше.
– В этом ты права, с кем-то другим пришлось бы договариваться, – Игнат поморщился. – История отдает гнильцой, и это напрягает.
– Смердит за километр, – я поддакнула брезгливо, – но мы не в том положении, чтобы нос воротить.
"– Тогда решено! – брат хлопнул ладонью по столу. – Едем к этому графу.
Медлить действительно не стоило. Похоже, на имущество аристократа уже слетались падальщики, норовящие урвать кусок пожирнее. По дороге нас настигла весть о гибели последнего верного слуги Толпеева. Старика ограбили и бросили в сточную канаву, хотя последний нищий знал, брать у бедолаги нечего. Тот доживал свой век подле хозяина, и ему некуда было уйти.