Шерхан

Быстро иду к окну, вытаскиваю трясущимися руками телефон и делаю вид, что все время тут стояла. Ярослав выходит из палаты, замирает передо мною. Поднимаю на него глаза, сглатываю. Лицо его все еще в капельках воды, словно ему нужно было освежиться от духоты больницы, а не скрыть следы своих слез. Сейчас смотрел на меня жестко.

— Что врачи говорят?

— А что они могут сказать? Делают все, что в их силах. Чудес не бывает Яр, и ты должен принять эту жестокую правду! Не надо жить призрачной надеждой! — на лице Ярослава заходили желваки, глаза зло сверкнули, я испугалась и прикусила язык.

"

"— Знаешь, такое впечатление, что ты так и ждешь, когда забьется последний гвоздь в крышке гроба! Вали, если тебя это все достало, никто не держит! Хуевая из тебя получилась жена, слава богу, мне хватило ума держаться от тебя подальше, когда ты начала встречаться с Гришей! А то ты бы меня тоже кинула, если на месте Гриши оказался я!

— Яр…

— Заткнись! — грубо оборвал меня, нависая надо мною, пугая до коликов в животе своей тяжелой аурой и звериным выражением глаз.

 — Чтобы улыбалась и изображала любящую жену… — и так резко замолчал, что я сжалась от страха. Ибо в голову лезли различные варианты концовки его предложения, и они были далеки от положительного смысла.

Мы смотрим друг другу в глаза. Он давил на меня, он угрожал без слов, обещая мне расправиться в самой извращенной форме, если только посмею выйти из навязанного образа. И стало жутко, его зеленые глаза смотрели без эмоционально, холодно, расчетливо.

Как палач. Примерял различные способы казни.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, Лена! Грише нужна поддержка, а не загробное выражение лица супруги и трусливое поведение матери. С Верой Ивановной я тоже поговорю. Вы будете у меня по струнке ходить перед ним. Ясно?

— Да.

— Вот и отлично! — бросает на меня предупреждающий взгляд, поджимает губы и направляется в сторону Леры, которая послушно ждет его на своем месте. Вижу, как Ярослав обнимает ее за плечи, она его о чем-то спрашивает, он нежное ей улыбается и целует в лоб.

Парочка уходит, оставив меня в одиночестве в больничном коридоре. Я стою еще несколько минут в ступоре, переваривая сказанное Яром.

Мне ничего не остается, как просто смириться. Ну не боец я, зная заранее, что бой проигран. Признать поражение и жить дальше. Задушить любовь собственными руками, похоронить и поставить крест. Но это будет не сегодня…нет. Умирать я буду медленно.

17 глава (Шерхан)

Между нами возникла пауза.