— Знаю, — вскидываю на нее испуганно глаза, осознаю, что именно мне предстоит сообщить Яру эту новость. Меня понимают без слов.
— Мне сказать?
— Нет, я сама, — кусаю губы, смотрю на пеленку, под которой лежал неподвижный маленький комочек несостоявшегося счастья моего любимого человека. Я ощущала его боль, его опустошенность, потерю. Я понимала, что все летит к чертям, что прежнего Яра уже не будет, а нового я еще не знаю. Стискиваю зубы, чувствуя влажность на своих щеках, вкус крови во рту. Мне безумно жаль этого малыша.
Не спешу покинуть операционную, Леру уже увезли в реанимацию, тело ребенка забрали в морг на вскрытие. Я еще не знаю, что буду говорить Яру, какие слова правильно подобрать, какой интонацией все ему сообщить.
Выхожу, направо-вход посторонним запрещен, налево — обычно под дверью сидят родственники в ожидании. Мне страшно, мне ужасно боязно открывать дверь, будто за нею не человек сидит, а чудовище.
В коридоре темно, за окном тоже стемнело. Никого из персонала не было, от этого понимания по позвоночнику прошел озноб. Чувствую себя героиней какого-то триллера. Только от знания, что в коридоре стоит всего одна кушетка, что скорей всего Яр находится там, я не закричала на всю больницу, увидев, как из тьмы на свет выходил Ярослав. Символично. Он попадает в полоску света, который падает от уличного фонаря. Содрогаюсь от ужаса, сжимая пальцы до хруста перед собою.
Облизываю пересохшие губы, пытаясь собраться с мыслями, но ни черта не получалось. Все, что я обычно говорю в таких случаях, звучит слишком сухо и официально, подобрать слова без жалости — невозможно.
— Лера? — Яр первый нарушает затянувшееся молчание.
— Все хорошо. Операция прошла без осложнений, сегодня она в реанимации, завтра переведут в палату, сможешь навестить.
— Ребенок?
— Сочувствую… — произношу шепотом, он заметно вздрагивает, словно я его ударила в солнечное сплетение, отшатывается. Зрачки полностью делают глаза черными, они медленно начинаю звереть.
Кричи! Плачь! Ругайся! Проклинай! Только не молчи, прошу тебя! — мысленно взмолилась к сознанию Ярослава, наблюдая, как он медленно возвращается в темноту, я не смела переступить черту, которую он провел между собой и всем остальным миром.