Видимо, когда речь шла о защите территории, этот самый здравый смысл и вовсе напрочь отбивало сложными для женского понимания химическими процессами в мужских мозгах.
Хотелось как-нибудь разрядить напряженное молчание, оскверненное возгласами из обеденного зала, например, попытаться представить двух важных для меня людей друг другу, но я начисто забыла, каким именем назвала Кайдена, когда летом знакомила с Клариссой, поэтому просто кусала губы и не понимала, как поступить лучше.
Вдруг дверь уборной чуть-чуть приоткрылась и в образовавшийся проем выглянула крайне смущенная дама, вспыхнувшим скандалом замурованная внутри.
"– Молодые люди, я слышу, у вас тут тихо стало. Если вы закончили выяснять отношения, то позвольте мне выйти? – прошептала она, ткнув пальчиком в кружевной перчатке в сторону обеденной залы.
– Извините, – проблеяла я.
– Мы уходим! – рявкнув в унисон, Кайден и Валентин снова обменялись крайне нехорошими взглядами.
Дама испуганно юркнула обратно в уборную, словно черепаха в панцирь, а потом все-таки вынырнула и по стеночке, прижав сумочку к объемной груди, прошмыгнула к выходу, но наткнулась на Кайдена, ойкнула и пробормотала:
– Какой красивый мужчина…
Тот немедленно уступил дорогу и протянул мне руку:
– Пойдем, Лера.
– Надеюсь, вы еще передумаете насчет помолвки, – вымолвила я, обращаясь к неслучившимся супругам, и, вложив руку в раскрытую ладонь Кая, кивнула: – Пойдем?
Молчание, каким нас проводила бывшая парочка, било по нервам.
– Вы с Валентином знакомы? – посмотрела я в лицо Кая.
– Когда ты называла фамилию Озеров, я даже не догадывался, о ком шла речь, – усмехнулся тот. – Тебе интересно, где мы познакомились?
– Очень даже.
– Пару лет назад, когда обсуждали примирение между Абрисом и Теветом.
– Валентин участвовал? Он ведь ненавидит… – осекшись, я торопливо огляделась, не слушает ли кто, и все равно проглотила окончание фразы.
– На сто процентов, – отозвался Кайден, открывая передо мной дверь трактира.
Мы вышли на омытую осенним дождем Судную площадь.
Глава 8
Сердце Абриса
Когда я толкнула калитку и вошла в наш старый, залитый вечерними сумерками сад, то невольно глянула на окна второго этажа. Конечно, они были темны.