Кайден предупреждал, что подаст в отставку и съедет, чтобы не привлекать лишнего внимания, но отчего-то старая махина с деревянной мансардой и с лестницей, заваленной опавшими листьями, вдруг показалась осиротевшей.
Под дверью, разметенные ветром, валялись письма. Быстро собрав пачку, я вошла в дом и, бросив на пол почти пустой дорожный саквояж, где лежали только сувениры для Крис, перебрала послания. В основном письма адресовались отцу, но на одном из плотных сероватых конвертов стояло мое имя.
Отложив остальную почту, я открыла конверт и с удивлением обнаружила внутри плотную прямоугольную карточку, какие обычно использовали для печати портретных гравюр. Тонкими чернильными линиями на ней была нарисована изящная руна.
«Абрис – земля обетованная». Э. Вудс. С. 168.
Похоже, здравник советовал мне поискать упоминания о самой древней руне в сочинениях первого переселенца Эррона Вудса, хранившихся в университетской библиотеке!
Но с самого начала поиск книги пошел через пень-колоду.
– За что? – охнула я, чувствуя, как из рук уплывает долгожданная разгадка.
– Вы пропустили три рабочих дня без серьезной на то причины, – прошамкал он, строго поглядывая поверх узеньких лекторских очков с одним треснувшим посередке стеклышком.
– Господин смотритель, вы слышали что-нибудь об омнибусе, на который на этой седмице напали грабители? – осторожно уточнила я.
– Полагаете, я газетных листов не читаю? – возмутился вредный старик.
– Конечно, читаете! – замахала я руками.