Сквозь беспрерывный гомон обеденной залы до меня донеслись одобрительные возгласы.
Я вышла не оглядываясь, а когда, расстроенная и подавленная, спускалась в холл по широкой каменной лестнице, встретилась с процессией, возглавляемой дорого одетой женщиной в жемчугах. Перед ней, беспрестанно заглядывая в глаза, вместо того чтобы смотреть под ноги, вытанцовывал (без преувеличений) декан факультета изящных искусств.
– Сюда, госпожа, пожалуйте! – приговаривал он, неловко указывая направление рукой, будто с единственной во всем здании лестницы можно было куда-нибудь свернуть.
Вместе с остальными адептами я освободила дорогу, отодвинувшись к стене.
– Это мать Аглаи Коваленко, – зашептались между собой две подружки в ярко-синих, как у Крис, мантиях.
У меня похолодело внутри.
Дама с каменным выражением лица прошла мимо, оставив после себя шлейф резковатых, но явно сделанных на заказ благовоний, а девчонки, продолжая перешептываться, начали спускаться. Нагнав их, я спросила:
– Вы говорили, что Аглая пропала. Давно?
Адептки с недоумением оглянулись в мою сторону.
– Я в читальном зале работаю. Дала без записи ей книжку из хранилища, – моментально соврала я, – если не вернет, то меня четвертуют.
Сплетницы смотрели недоверчиво.
– Знаете же, что ей отказывает только самоубийца, – добавила я.
– А ты разве не кузина Валентина Озерова? – уточнили те.
– Подруга детства, поэтому меня она ненавидела сильнее, чем остальных.
Образ жертвы, вероятно, оказался однокурсницам близок. Проверив, далеко ли ушла госпожа Коваленко-старшая, одна из девчонок быстро проговорила:
– Говорят, что четыре дня назад ведьма уехала из дома и не вернулась. Вроде бы даже записку оставила, что умотала в столицу за покупками, но в городском доме так и не появилась.
"Не дождавшись благодарностей, они снова схватились под ручку и захлебнулись очередными предположениями:
– Мне кажется, что она просто сбежала с Валентином Озеровым.
– Ты совсем глупая? – возмутилась вторая. – Он же обручился летом с какой-то столичной богачкой.