— Остров находится в моих руках, и правила устанавливаю я, командор Игнат! Так уж и быть, срубим пару деревьев и перекинем через ров! Обещаю, что ничего плохого со старыми фрайманами не сделаю!
— Ладно, сейчас передадим ваши условия!
Через несколько томительных минут на стене форта вновь замаячила фигура посредника. Он помахал светящимся фонарем и заорал:
— Фрайманы согласны! Но переговоры проведут на рассвете!
— Готовят что-то, — опять сплюнул боцман. — Нюхом чую, хотят позвать на помощь командоров!
— Ну и пусть попытаются, — пожал я плечами, и особо не распространяя важную информацию, намекнул: — Не думаю, что эту помощь им кто-то предоставит.
Хряк посмотрел на мою бесстрастную физиономию и хмыкнул, о чем-то догадываясь.
— Ты лучше пошли парней, пусть срубят деревья под мостик, — попросил я. — В самом деле, не стоит уважаемым фрайманам ползать по оврагам. Старость уважать надо.
Боцман странно хрюкнул, словно от смеха подавился, но пообещал, что к утру мостик будет готов. А сейчас надо бы развести костры, дать людям отдохнуть, пожрать.
"Дон Ардио взял на себя руководство штурмовиками. Он их тоже отвел подальше от форта, но запретил разжигать костры, опасаясь, что кому-нибудь из осажденных придет в голову мысль шарахнуть пару-тройку залпов по отдыхающим бойцам. Вместо горячего ужина парни обошлись сухим пайком. Название походного запаса в виде сухарей, воды и вяленого мяса с моей легкой руки уже вошло в обиход штурмовиков.
Откуда-то вынырнул Рич, грязный и пахнущий дымом, как дьявол из адской клоаки.
— Бесполезно, — махнул рукой Рич и устало рухнул на землю рядом со мной. — Ров идет по всей окружности. Пушки стоят на всех углах. Даже в стенах есть порты для артиллерии, специально для отражения атаки снизу. Если попробуем прорываться через ров, сметут нас картечью. Не успеем богам помолиться.
— Как думаешь, сколько в форте людей? — поинтересовался я.
— Да не так много, — ответил товарищ.
— Побоялись в темноте покидать укрепление, — я отпил из кожаной фляги немного воды. — Решили на утро переговоры перенести.
— Ну и ладно, — Рич широко зевнул.