— Эскобето дело говорит. Надо разбежаться и растащить все золото. Я хочу в Тенецию, или на худой конец, на Катагуну, к черным женщинам! Говорят, они настолько жгучи, что аксумки перед ними становятся жалкими котятами.
— Кто бы говорил за аксумок, болван! — скривился Гасила. — Помнишь, я предложил тебе одну такую штучку, а ты испугался поскакать на ней? На Катагуне одни обезьяны живут, а в Аксуме — сплошная сладость!
Все рассмеялись, хоть напряжение чувствительно витало в каюте Дикого Кота, который пригласил нас в Клифпорт для обсуждения самого животрепещущего вопроса: что делать с оставшимся золотом Эмитеза? Призовые уже разошлись по флотилиям, вызвав нешуточную радость пиратов и поднятие цен на рынках и в тавернах.
Золото в брусках никак не могло идти в качестве платежного средства. Поэтому судовые кузнецы плавили его и разливали в специальные круглые формы. На выходе получались необыкновенные тонкие чешуйки, которыми и платили за еду, выпивку и женщин.
Я понимал, какая вакханалия начнется скоро на Керми. Не помню случая, чтобы золото делало из пирата благочестивого джентльмена. Скорее, наоборот. Инфляция уже набирала обороты, и умные люди вроде Эскобето, Дикого Кота и Китолова с их приближенными быстро сообразили, чем грозит наплыв золота на архипелаг. Вот почему Эскобето предложил здравую идею: раскидать награбленное добро и разбежаться в разные стороны.
— Уважаемые фрайманы, — я поднял руку, призывая к вниманию оживившихся командоров. — При всем моем уважении к храбрости вольных братьев нужно смотреть правде в глаза. Против дарсийского десанта мы не выдержим. Многие из вас умеют воевать на суше? Увы, нет. В море нас тоже разорвут на части. Но мы сделали очень важное дело. Доказали, что выучка моряков Вольного Братства нисколько не уступает морякам Сиверии или Дарсии.
…Когда я закончил излагать комбинацию, которую разрабатывал несколько дней и ночей, ломая голову, в каюте стояла звонкая тишина. Я не настаивал на своем решении, но мне было интересно, насколько глубоко воспримут командоры идею.