На третий день, когда освоившиеся Призрак и Мудрец сидели за столом и жадно поедали тушеную фасоль с кусочками свинины (за целый день проголодались, осматривая остров), запивая ее пивом, к ним подсели трое из местной «гвардии». У каждого из них кроме кортика и пары ножей за поясом торчало по два пистолета. Причем один из них — обязательно двуствольный. Призрак не относился к бывалым флибустьерам, и не собирался им становиться, но точно знал, что огнестрел очень дорогой, и не каждый мог себе позволить даже одноствольный пистолет.
Эти же парни, чувствовалось, не на берегу крутились всю жизнь. У одного, самого старшего, была разодрана губа, словно однажды он попался на большой крючок, которым ловят акул, но смог сорваться с него, ценой потери куска плоти. Второй щеголял старым рубцом, идущим от правого глаза к виску, отчего кожа казалась взбугрившейся.
Незнакомец с разорванной губой сел рядом с Мудрецом, старательно уткнувшимся в тарелку, и облокотился на край стола.
— До нас слухи дошли, что какие-то ушлые ребятки появились на Мофорте, — сказал он, обращаясь к Призраку. — Покрутились, повертелись — и заселились в «Морской раковине». Значит, денежки водятся, да?
— Так с пустыми руками здесь не выжить, — спокойно ответил Призрак. — А у вас какие-то вопросы к нам, уважаемые?
— Хотели бы прояснить один момент, — разговор вел пока только один, с разорванной губой.
— Да никаких тайн, господин, извините, не знаю вашего имени, — Призрак стукнул незаметно под столом носком сапога по ноге Мудреца, чтобы тот был настороже, а не увлекался разговорами с незнакомцами.
— Зови меня Красавчиком, — ухмыльнулся говоривший.
— Из-за вашей раны? — вежливо поинтересовался парень.
Красавчик захохотал, и его охотно поддержал третий, более молодой «гвардеец». Их приятель с рубцом на лбу хмуро приглядывал за штурмовиками, так и продолжая стоять в торце стола.
— Десять лет назад я служил под командованием Рыжего Хлопа, — охотно пояснил Красавчик и поднял руку. Тут же подскочил раб из прислуги.