Сияние

Сейчас его мозг работал остро и точно, способный выверить все до миллиметра. Обычно это ощущение посещало его, когда ему особенно легко писалось или после трех добрых доз спиртного. Еще один подзабытый им эффект экседрина; он не знал, как препарат действовал на других, но для него разгрызть три таблетки значило получить быстрое подобие легкого опьянения.

И он продолжил:

– Конечно, лично вы предпочли бы получить нечто вроде заказного путеводителя, который можно, например, бесплатно раздавать новым постояльцам при заселении.

Этакую глянцевую брошюрку с множеством цветных фото горных восходов и закатов, с медоточивым текстом под стать картинкам. С обязательным разделом, посвященным знаменитостям, гостившим у вас, но только без упоминания таких действительно колоритных персонажей, как Джиенелли и его друзья.

– Если бы я только был уверен, что могу избавиться от вас и сам сохранить свою работу на все сто процентов вместо нынешних девяноста пяти, – ответил Уллман резким, но сдавленным голосом, – я бы уволил вас сию же секунду, прямо по телефону.

Но поскольку присутствуют пять процентов неуверенности, я намерен позвонить мистеру Шокли, как только вы положите трубку… Что, как я надеюсь, произойдет очень скоро.

– В книге не будет ни строчки неправды, понимаете? – сказал Джек. – Даже нет нужды ничего выдумывать ради красного словца.

(Зачем ты продолжаешь дразнить его? Тебе действительно хочется быть уволенным?)

– Мне плевать.

Даже если в какой-нибудь пятой главе вы напишете, что папа римский прелюбодействовал у нас с духом непорочной Девы Марии, – отозвался Уллман, снова повышая голос почти до крика. – Я лишь хочу, чтобы вы убрались из моего отеля!

– Это не ваш отель! – проорал в ответ Джек и с грохотом повесил трубку.

Он сидел на высоком стульчике в кабинке, тяжело дыша, чувствуя себя немного напуганным

(немного? черта лысого! он перепугался всерьез)

и не понимая, какого лешего он вообще решил позвонить Уллману.

(Ты снова потерял контроль над собой, Джек.)

Да. Да, потерял. Нет никакого смысла отрицать это. Но хуже всего было то, что он представления не имел, каким влиянием на Эла пользуется этот напыщенный маленький хмырь, и даже не отдавал себе ясного отчета в том, как много дерьма способен снести от него Эл во имя их «проверенной долгими годами дружбы».