Кто-то не поленился собрать под одной обложкой довольно дурно пахнущую информацию о кафедральном соборе Уллмана, где, как выяснилось, после обычной мессы частенько поклонялись дьяволу и прочей нечисти.
– Надеюсь, ты выражаешься не более чем метафорически, Джек? – Голос Эла вдруг стал пугающе холодным.
– Так и есть. Но я и в самом деле узнал много…
– Мне хорошо известна история отеля.
Джек пальцами пригладил волосы.
– Вот я и позвонил ему, чтобы сунуть носом во все это. Признаю, что поступил не слишком умно, и обещаю никогда не повторять таких фортелей впредь.
– Но Стью сказал, что ты планируешь вывесить кое-что из грязного белья на всеобщее обозрение."
"– Стью – дурак набитый! – рявкнул Джек в трубку. – Я действительно сказал ему, что у меня зародилась мысль написать об «Оверлуке». Это верно. Есть такая идея. В моем понимании это место – просто энциклопедия характеров, населявших Америку после Второй мировой войны.
– Это меня совершенно не устраивает.
И Джек вдруг осознал, что держит перед собой черную телефонную трубку в полной растерянности и не верит своим ушам.
– Что? Ты хочешь сказать, Эл…
– Я уже сказал все, что хотел сказать.
Джек лишился дара речи.
– Я искренне старался помочь тебе, Джеки.
– Да, помню, – пробормотал он, но угольки раздражения начали разгораться в его сердце. Сначала Уллман, потом Уэнди, теперь Эл. Да что же это такое? Или объявлена общенациональная неделя свободной охоты на голову Джека Торранса? Он поджал губы, вновь потянулся за сигаретами, но неуклюжим движением уронил пачку на пол.