– Ты же поначалу пятьсот требовала, – усмехнулся старший.
– Ну… это я погорячилась, двухсот хватит, – ответила Либи, надеясь скидками задобрить странных клиентов.
– Что ж, по-моему, справедливо. Вот, держи задаток… – «Говард» не глядя подал через плечо ассигнацию в пятьдесят реалов.
Либи взяла деньги и немного успокоилась: если дает деньги, значит, работа все же будет. Впрочем, часто случалось и так, что девушкам платили вперед, а после работы отбирали деньги, да еще избивали.
На отходящей вправо от шоссе грунтовой дороге мальчишка лет десяти тащил на веревке воздушного змея, Либи истолковала это как хороший знак, решив, что все закончится хорошо.
– Либи, детка, кто еще был в кабине с Барри Кампински?
– Я их не знаю, раньше никогда не видела.
– Описать сможешь?
– Нет, скажу только, что молодые, лет двадцати. У одного под глазами синяки, подрался, наверно.
– Молодец, детка.
Машина сделала поворот и вышла на прямой километровый участок, тянущийся до самой городской черты.
– Где живет этот Кампински, знаешь?
– Знаю, улица Садовников, двадцать четыре. Там у него и мастерская.
– Умничка.
Говард остановил автомобиль на краю шоссе, весь кювет здесь зарос густым кустарником.
– Вот и приехали. Джонни, в услугах Либи мы больше не нуждаемся.
– Да, босс.
Так ничего и не понявшую проститутку ударили в солнечное сплетение, а затем свернули шею и бросили тело под откос.
53
Бездомный, которого, как выяснилось, звали Боно, шел впереди, продолжая негромкий разговор то ли с самим собой, то ли с очередным явившимся к нему персонажем. Джим и Тони его не отвлекали, занятые тем, как бы не споткнуться да не сломать ногу, потому что Боно вел новых знакомых «партизанскими тропами».