Завелся двигатель, Инструктор опустил на глаза очки и через плечо крикнул:"
"– Нормально, курсант! Все цели уничтожены – это главное, а то, что ты обнаружил себя и не вернулся с задания, – что ж, такое тоже бывает.
2
В лагерь приехали через полчаса скачек по раскаленным дюнам. Инструктор любил быструю езду – это была его единственная отдушина, в остальное время он был размерен, спокоен и внимателен, не упуская ни одной ошибки курсантов, ни единой мелочи.
Скутер вкатился под имитировавшую огромный коричневый валун полую бетонную конструкцию.
Инструктор заглушил мотор и поднял кожух. Из-под него пахнуло таким жаром, что Джим ощутил его даже через теплоизоляцию спецобмундирования. Впрочем, чему удивляться? В этом пекле поверхность двигателей разогревалась до полутысячи градусов по Цельсию.
Сетчатая кабина лифта доставила Джима с Инструктором на тридцать метров под землю. Здесь царила вечная прохлада, и Джим снял наконец надоевшие респиратор и шлем.
Под внимательным взглядом двух часовых курсант и Инструктор расстались – у каждого были свои обязанности и планы. Джим отнес оружие в арсенальную, обходясь одной рукой, кое-как переоделся в серую робу и отправился в медицинский бокс – залитую мертвенно-белым светом камеру, где пахло лекарствами и резиной. Сидевший за столиком док Либерман перебирал какие-то бумаги.
– Что у тебя? – спросил он.
– Из КПТ выстрелил без компенсатора.
Джим ожидал, что Либерман будет смеяться над непутевым курсантом, но того чужие переживания не заботили.
– Раздевайся.
Джим снял робу, Либерман подошел ближе, бесцеремонно ткнул пальцем в огромный, расплывшийся на половину грудной клетки синяк.
– Чего хватаешься?
– Извините, док.
– Я просто проверил, цел ли плечевой сустав.
– А может, лучше на рентген?
– Я сам знаю, что лучше, а что хуже. Нет у тебя переломов, если бы были, ты бы не просто заорал, ты бы свалился от боли.
«Ну и методы», – проворчал про себя Джим.
– Военная методика, – пояснил Либерман, доставая из стеклянного шкафчика патентованные средства.