Я чувствовала себя, как муха в паутине, которая может только беспомощно барахтаться, все сильнее застревая в смертельной ловушке. Но кто стоит за всем этим? Неужели Власов? И все, что было эти два дня, было сплошным притворством? А я повелась?
Роман.
Я не смог поехать с Ольгой сразу, так как не встретиться с этим человеком было опасно. Тем более пригласил он меня не куда-нибудь, а к себе домой. Это был жест доверия. Типа протянутой для приветствия руки, не принять которую значило навлечь на себя большие неприятности.
Звонок от дяди Паши раздался рано утром, я еще спал.
Из-за трезвонящего телефона проснулся, принял вызов и услышал:
-Рома, сынок, здравствуй!
Ведь знает гнида, что я терпеть не могу, когда он меня так называет, но все равно упорно продолжает это делать. Я сразу вспоминаю своего недоброй памяти папашу.
Сдерживая раздражение ответил:
-Здравствуй, дядь Паш.
-Ты б подъехал ко мне домой часиков в десять. Разговор есть.
И абонент отключился. Этот разговор значил, что отказ не допускается.
Завез Ольгу в полицию, потому что со всей этой кашей нужно было что-то делать."
"Подъехал к нужному дому и позвонил, меня пропустили одного. Дом был на вид простой, но знающий человек сразу мог определить, сколько на самом деле стоит эта простота. Хозяина нашел на застекленной террасе. Он был невысокого роста, но кряжистый, глубокие морщины избороздили его лицо, выдубленное за годы отсидок* северными ветрами.
- Проходи, сынок, проходи. Спасибо, уважил старика.
Я сел за столик, на котором дымилось кофе в белоснежных чашках и издавали умопомрачительный аромат свежеиспеченные булочки с корицей.
- Давай, угощайся, - дядя Паша внимательно всматривался мне в лицо, потом решил мне сделать ""комплимент"", - Как на отца-то ты похож! Словно Сашка, упокой Господи его душу, со мной сидит за одним столом.
Сомнительное удовольствие, когда тебя сравнивают с человеком, которого ты боялся и ненавидел всю жизнь. И похожим на него я быть никогда не хотел.
Мы выпили кофе, я даже съел булочку, которая застряла где-то в горле.
Наконец ему это самому видно надоело.
- Я хотел тебя попросить, Роман.
Я насторожился, услышать от него слово ""попросить"" было равносильно чуду.
А он между тем продолжил:
- Ты должен поехать сейчас в ""Солнцевский"" и сказать следователю, что ни вчера, ни сегодня ты Кондратьеву не видел, о том, чем она вчера занималась, тебе ничего не известно.