- До сих пор не могу простить деда. За меня сделали выбор задолго до моего рождения. Поверьте, своего согласия я никогда не дал бы.
- Не знай тебя, подумал бы, что твои слова - гольный пафос. Решение старейшины клана не оспаривается.
- Что вам известно о западном побережье? - сменил тему профессор.
- В рамках общеобразовательной программы. Леса, болота, реки, мошкара, повышенная влажность...
- И суровый климат, - дополнил Вулфу.
- Особо не интересовался, потому что не было нужды, - пояснил суховато декан. Нападки собеседника задели его за живое.
- И меня мало заботила жизнь на краю света, пока однажды мне не рассказали историю. В ней нет выдумки и вранья, потому что очевидцем являлся мой отец. Будучи гражданским летчиком, он участвовал в секретной компании незадолго до повальной висоризации. Его эскадрилью с завидной срочностью перебросили из одного конца страны в другой, чтобы - можете представить? - стоять в оцеплении.
Слова текли медленно, точно Альрик, вспоминая, профильтровывал через себя давние события, при которых не присутствовал, но о которых узнал от близкого человека.
- Дело происходило летом. Жара, плюс тридцать четыре в тени и пеший перегон - шесть километров по грунтовке до железной дороги. Вдоль пути тройное оцепление - первачи*, военные, собаки. Скажите, зачем было унижать людей?
Стопятнадцатый пожал плечами. Что тут скажешь? Без упоминаний имен, дат и мест, он сразу сообразил, о чем речь.
- Но унижение состояло далеко не в этом, - тон Альрика стал резким. - Ссыльных предупредили: они могут забрать только то, что донесут на себе до эшелона.
Декан смущенно крякнул.
- Младенцев тоже переселяли?
- Да. Высылке подлежали все здравствующие поколения семей каждого из повстанцев - от мала до велика.
- Надо же... - пробасил Стопятнадцатый и, отставив чашку, смущенно огладил бороду. - В таких подробностях...