– А ты, Ваня, как порешил?
– Чай, иной раз правой рукой зовешь! Неужто отрубить ее хочешь? – проговорил Иван Кольцо с обидой в голосе.
Ермак еще раз смерил шагами площадку на утесе. Заговорил тихо:
– Все высказали? Спасибо за верность. Ты, Дементий, про гонца к Строганову дельно замыслил. Пошлем Ивана. Он перед Строгановым глаз долу не опустит, про все наше житье-бытье выговорит. Спасибо и тебе, Знахарь, что под конец правду сказал, камень из-за пазухи вынул. Скольких за собой уведешь?
– Шестьдесят три души.
– Ладно. Слушай теперь мой последний наказ. Хочешь два, а хочешь и целых три струга возьмешь и на рассвете отчалишь отсюда навеки. Харчами тебя и людей твоих на недельку снабдим, а там – сам заботься.
– Гонишь?
– Не хочу, чтобы верные люди с изменщиной водились. Ступай да начинай сборы. Времени в обрез. Не отчалишь – на рассвете силой сгоню. Давно чуял, что подлость в разуме носишь, не раз хотел согнать, да дураков твоих жалел. Мы тебя вспоминать не станем. Дитятко, проводи его да присмотри, как собираться будут.
– Не сомневайся, Ермак Тимофеевич. Слова лишнего не уронит. Пойдем, Знахарь.
Зло косясь на Ермака, Знахарь поклонился каждому сотнику и сразу же затерялся среди пихтача. Следом, не скупясь на бранные слова, пошел Дитятко. Ермак проводил взглядом ушедшего изменника.
– Слышали, атаманы-удальцы? Поняли, кого при себе держали? Ступайте и вы на отдых, а поутру дадим Ивану наказ, чего со Строгановых спросить.
По привычке военачальника Ермак и за беседой не упускал из виду местности вокруг.
– Глядите, братцы, никак, струги плывут?
Петр Донской вгляделся вдаль.
– Чьи бы это могли быть? Уж не воеводские ли?
И, будто подкрепляя его тревогу, с берега заорал дозорный ватажник:"
"– Сказывайте, чьи будете и како добро плавите?!
С воды ответили:
– Соль строгановскую с Кергедана на Русь подаем.
– Ермаковы и есть!
От берега отчалили две лодки. На стругах настороженно замолчали. Видимо, корабельщики не на шутку струхнули. Но с лодок им кричали:
– Не пужайтесь! С добром к вам плывем. На соль оскудели – отсыпьте самую малость.
С судов отвечали радостные голоса:
– Милости просим. У Строганова соли на всю Русь хватит! А на струге – я, кормчий Денис Кривой, за все в ответе.