Когда Рома взялся за дверцу «жигулей», водитель вырубил очередного хрипуна, с фальшивой тоской вспоминавшего пересылки, лесосеки, лагеря и прочие тра-ля-ля-ля.
– У цыган глаз-алмаз, – с гордостью сказал Рома, плюхнувшись на заднее сиденье и бросив под ноги сумку. – Надо цыганскую милицию открывать. Вот плати нам, чтоб мы довольны оставались, чего хошь в городе разыщем..."
"– А если без лирики, – сказал Карташ.
– Без чего? – слово «лирика» оказалось для Ромы непосильным.
– Без вступлений.
– Тогда порядок, дядя. Все схвачено. Я ходил и спрашивал, кому тут еще мужские рубашки могут понадобиться, мне указали и на квартиру тридцать восемь, сказали, что ее снимают какие-то парни.
Ага! Карташ и Гриневский переглянулись. Их предположения полностью оправдались. В многоквартирном доме, да еще в эпоху тотальной борьбы с терроризмом, опасно шнырять таинственным незнакомцам, да еще выходить-заходить в квартиру, где вроде бы проживают совсем другие люди.
Вот тут уже и спецгруппу могут выслать. Короче говоря, чтобы не погореть за здорово живешь или не засветиться по-глупому, разумнее для засадников разыграть вариант «хорошие квартиросъемщики». Это когда со всеми жильцами раскланиваешься, всем улыбаешься и рассказываешь, как повезло недорого снять приличную квартиру на то время, пока хозяйка уехала в санаторий. И лиц соседи, будьте уверены, толком не запомнят, так, какие-то «среднего роста, обычные-симпатичные ребята».
– Что у нас с машинами? – спросил Карташ.
– Стоят, – ответил Рома. – Чтоб перед домом и не стояли! Машины как машины... Но стоит и микроавтобус с темными стеклами, как раз напротив вашего подъезда.
«Не исключено, что наш клиент», – подумал Карташ.
Разумеется, если сидящие в засаде не последние лохи, они приглядывают и за подъездом. Или из окна поглядывают, или дежурит человечек, скажем, сидит в машине и поглядывает.