– Марка не видели? – постаралась выглядеть уверенной, но сомневалась, что у меня это получилось.
Виталий почесал подбородок, покрытой темнеющей щетиной и после ответил:
– Марк Дмитриевич уехал рано утром. Тебе ничего не просил передавать, – и закрыл перед носом дверь.
Развернувшись на пятках, я поплелась на кухню, огорченная и подавленная. Значит, все же обидела его и задела своей ненужной ревностью. Я знала, что испытывать такие эмоции по отношению к Марку не имела права, но слова Иры задели меня, зародив в глубине души сомнения.
Телефон, который до сих пор лежал в кармане платья, я извлекла лишь после того, как приготовила наспех завтрак, но аппетита все так же не было. И я силой впихивала в себя еду, давясь кусочками яичницы и тостов. Извлекая телефон, я не была уверена, что там будет хоть одно сообщение. От Ирины я теперь не ждала ни слова. С грустью просмотрев все, что она писала мне за последние пару месяцев, я удалила, пытаясь выбросить из головы мысли о том, на сколько искренней она была тогда.
"Собравшись, я быстро настрочила ему короткое сообщение со словами извинения за свои претензии и просьбой перезвонить по возможности. Но так за весь день не получила ответа от Марка. Я даже не знала, прочитал ли это сообщение он.
Всё воскресенье я бродила по квартире из угла в угол, как привидение, борясь с желанием сбежать на улицу, но знала, что охрана последует за мной, даже против моей воли.
В понедельник просыпалась я тяжелее, чем накануне. Проклиная свою усталость и звенящий будильник, я все-таки умудрилась собраться, приведя себя в порядок, замаскировав при этом темные круги под глазами, которые не сходили с лица пару дней.
На работу меня доставили охрана, при этом когда на парковке я столкнулась с собственным начальником, на лице которого отразилось удивление, я только пожала плечами, не собираясь ему объяснять свое сопровождение.
В первой половине дня все тянулось до противного долго, раздражая и приводя в уныние одновременно. Девушки пытались привлечь мое внимание, заставив пообедать с ними.