А всему виной была Валерия, влепившая ему звонкую пощечину, умудрившись при этом разбить губу. И когда Вик в тот день решил выпить, вернувшись в свой офис, крепкий алкоголь защипал свежую ранку. Как неприятное воспоминание, теперь виски вызывало в нем отвращение к самому себе за необдуманный порыв.
И о чем он думал, когда сжимал ее в объятиях? Или когда целовал ее?
Виктор не отрицал, насколько приятным было для него ощущать тепло желанной девушки, сладость ее губ. Но она не принадлежала ему.
"Он наблюдал за тем, как в переговорную вошел седовласый и загорелый мужчина.
– Привет, пап, – заговорил Боб, направляясь к отцу. – Как перелет?
– Отвык, если честно, – улыбнулся мужчина, пожимая сначала руку сына, а после и Виктору. – И чего Диме не сидится спокойно? Созвать собрание так быстро. Что-то случилось? – удивлено спросил он, присаживаясь на свободное место.
– Как мама? – спросил Боб, поворачиваясь в сторону отца.
– Хорошо. Передает привет. И ждет тебя в гости. Вместе с женой и внуком, – добавил он, хитро улыбаясь.
Виктор усмехнулся, вспоминая, насколько болезненной темой была в их семье отсутствие у Роберта этих самых детей и жены. О чем в каждом разговоре упоминали родители, и от чего убегал Роберт.
Боб только слабо рассмеялся, поднимая перед собой руки в оборонительном жесте.
В кабинет вошла секретарь, принося с собой кофе для собравшихся. Обменявшись парой благожелательных фраз, она поторопилась обратно, пообещав, что Дмитрий Николаевич скоро подойдет.
– Сам всех торопит, но при этом всегда опаздывает, – рассмеялся Василий.
Никольский не был так счастлив, чтобы разделить чувства относительно Дмитрия. Он принял удобную позу, вспоминая как оказался здесь впервые.
Первые пару процентов акций Виктор купил пять лет назад. Тогда в активе Марка было уже 15%, полученных от матери, и Никольский загорелся идеей скупить как можно больше акций компании.